Записки нетрезвого человека

Соответственно, так же глубока и пропасть возможного отчаяния.

Лишь гении неподведомственны рабству. Вся мощь государственной машины во главе с Хрущевым обрушилась на Поэта и оказалась бессильной перед ним. Признавшим себя побежденным, попросившим не выдворять его за пределы родины. Это Пастернак, если непонятно. Это знаменитое «лягушка на болоте», как выразился кто-то из простых рабочих словами какого-то из простых журналистов.

Другой поэт, женщина, прибившаяся к родине. Уничтожила себя сама. Пятно этой гибели осталось.

До сих пор отмываем, никак не отмоем до конца. Цветаева.

Неполноправная долгая моя жизнь у родственников. Потом долгая неполноправная жизнь в армии в мирное еще время.

И война первых месяцев – с марсианами, в расчете на то, что гусеницы их танков поскользнутся на нашей крови. И госпиталь с палатой на пятьсот человек – кто мог, добирался, писал в ведро, которое стояло посередине.

Это просто воспоминание, первые месяцы войны. Как прорывались, но не на запад, а на восток.

В Полоцке многие набрали в вещмешки денег из брошенных магазинных касс. А на берегу какой-то речки вывалили все. В деревнях молоко давали просто так, наши деньги были уже не нужны, теперь другие будут.

Какая-то полевая кухня вылила прямо в поле гороховый суп с молоденькой картошкой. Мы тянули его прямо с травы, пока не доставал автоматный огонь. Подхватили винтовочки, побежали дальше. Бегу рядом с танком. Выхлопные газы – не продохнешь. Хотя бы с одной стороны я защищен.

Но глянул на этот танк – на броне белый крест. Фашистский. Они и не цокнули из пулемета, наверное, потешались там, внутри, надо мной, в обмоточках.

ЧОН – части особого назначения, предназначенные для того, чтобы бить с тыла пулеметным огнем по отступающим.

Перед нами фрицы, каждый с автоматом.

Нам еще неведомо, что за автомат.

Кадровые кирзовые русские солдаты,

у каждого винтовочка да российский мат.

Танки обгоняют нас, бьют по дальней цели.

Минометы, кажется, накрыли наш квадрат.

Хромовые, кадровые наши офицеры

тоже не вперед бегут, а, как все, назад.

Перебиты провода и молчат орудья.

Слух, что в окруженье мы. «Слухи пресекать!»

Чоновцы растеряны. В самолетном гуде

разберись попробуй, по кому стрелять.

Отступаем дружно мы у ЧОНа на прицеле.

Но и ЧОН вот этакому не был обучен.

Подхватили пулеметы, поспевают еле.

В первый раз на фронте – в авангарде ЧОН.

Вдруг обнаружил записку.