Рабыня

«Пойдешь со мной?» – спросил он и, откинув голову назад, рассмеялся, как будто это был выполнимый план, все равно что пойти на пикник, – бежать, спасая свою жизнь.

В последнюю их встречу Луис, приподняв брови, расспрашивал Джозефину, как она живет. Она все время жила в доме, Луис – в полях и хижинах; их разделяли какие-то считаные ярды, но они редко встречались, чтобы поговорить. Они никогда не прикасались друг к другу. Было уже поздно, Джозефину послали, чтобы она позвала Мистера, а Луис вышел из своего ряда, когда Джексон повернулся к нему спиной.

«Я ухожу, – прошептал Луис Джозефине. – Скоро. В Филадельфию. Я позову тебя в окно. Голубь не кричит ночью. Ты будешь знать, что это я».

«Я буду знать, что это ты», – сказала Джозефина. Все это было до того, как Мистер пристрастился к бутылке, до того, как грудь Джозефины стала такой нежной, до того, как ее живот начал раздуваться, и она представляла себе улицы Филадельфии, где они с Луисом бок о бок в толпе, просто мальчишка и девчонка идут себе по дороге.

Через несколько дней Луиса продали. Иногда по ночам она ждала голубиного крика, но напрасно. Горлицы не кричат ночью, уж это она знала.

Вскоре после продажи Луиса умер Хэп, и казалось, что весь свет на время погас, двое крепких мальчишек исчезли в одночасье, женщины и старики плакали. Джозефина горевала по-своему. Не вставала на колени вместе с Лотти, не ходила на могилу Хэпа. «Почему ты отвергаешь Его свет, – спрашивала Лотти. – Почему презираешь Его?» Вера Лотти была основана на проповедях Папы Бо и трагедиях, которые она пережила сама.

Она потеряла того, кого любила, а как, Джозефина так и не узнала, Лотти никогда не рассказывала подробностей. Мать и три сестренки Лотти разбросаны где-то в хлопковых штатах, так предполагала сама Лотти; дети, которые родились еще до Белл-Крика – Лотти никогда не называла их имен, а сколько их было, Джозефина могла только догадываться, все умерли; и наконец, последний сынок Лотти, ее любимый Хэп: вздутие на коже размером с десятицентовик. Один только Господь не оставлял ее.

Джозефина не раз задумывалась о вере Лотти. Джозефина стояла рядом с Лотти и Уинтоном в сарае, где когда-то хранили мясо, а теперь проповедовал Папа Бо – он стонал, дрожал, а иногда и падал на землю. Снова и снова Джозефина пыталась почувствовать их пыл, но смотрела на них и не чувствовала ничего. Миссис тоже верила. Джозефина видела, как беззвучно шевелятся ее губы, а палец скользит по странице с позолоченными краями.