Калевала

Так понесся Ильмаринен,

Так спешит оттуда дальше,

По дороге ветра едет,

По стезе воздушной свежей,

Выше месяца, под солнцем,

Над Медведицей широкой.

Похъёлы во двор он въехал,

Прямо к бане Сариолы —

Псы его не услыхали,

Брехуны не забрехали.

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Редкозубая старуха,

На дворе сама стояла;

Говорит слова такие:

«Из каких мужей ты будешь,

Из числа каких героев?

По пути ветров пришел ты,

По стезе саней воздушной,

И не лаяла собака,

Не брехал брехун косматый».

Отвечает Ильмаринен:

«Не затем сюда пришел я,

Чтоб меня рвала собака,

Искусал брехун косматый

У дверей, мне незнакомых,

У входных ворот, мне чуждых».

Тотчас Похъёлы хозяйка

У пришельца вызнать хочет:

«Не знавал ли ты, быть может,

Или ты, быть может, слышал:

Ильмаринен есть кователь,

Он – кузнец весьма искусный?

Уж давно мы ожидаем,

Уж давно желаем видеть

В дальних северных пределах,

Чтоб он выковал нам Сампо».

Отвечает Ильмаринен,

Говорит слова такие:

«С кузнецом знаком я, точно,

Ильмаринена я знаю:

Я и есть тот Ильмаринен,

Тот кузнец весьма искусный».

Лоухи, Похъёлы хозяйка,

Редкозубая старуха,

Быстро в горницу уходит,

Говорит слова такие:

«Дочь моя, что всех моложе,

Всех детей моих прекрасней!

Нарядись получше нынче,

Выйди в платье понарядней,

Ты навесь прекрасный жемчуг,

Грудь укрась как можно краше,

Шею ты укрась поярче,

А височки попестрее.

О румянце щек подумай

Да о блеске глаз помысли!

Ведь кузнец-то вековечный,

Знаменитый Ильмаринен,

Прибыл выковать нам Сампо,

Крышку пеструю устроить».

Дочка Похъёлы, красотка,

Красота земли и моря,

Набрала получше платьев,

Понарядней из нарядов,

Их надела друг за дружкой,

Головной убор надела,

Медные взяла застежки,

Золотой прекрасный пояс.

Кладовую оставляет,

Со двора в избу проходит:

Красотой глаза блистают,

Вся она стройна, красива,

Все лицо ее сияет,

На щеках румянец алый,

На груди сверкает злато,

Серебро в кудрях блистает.