Мудрая кровь

Тогда они задушили чадо шелковым чулком и повесили в трубе дымохода. Правда, оно не оставило мать. Христос наградил дитя красотой, и оно являлось матери всюду, куда бы та ни взглянула. Она возлежала с полюбовником, и дитя глядело на них сквозь кирпичную кладку, сияя во тьме ночи.

– Господи Иисусе… – пробормотал Хейз.

– У матери была только внешность, – громче протараторила девушка. – Ее мало. Мало, любезный.

– Я слышу их шаги. Выходят, – заговорил слепец. – Доставай брошюры. Они выходят.

– Мало, мало, – повторяла девушка.

– Что будем делать? – спросил Енох. – Что в этом доме?

– Будем раздавать программки, – ответил слепец. – Моей пастве.

Девочка достала из сумки и вручила Еноху две стопки перетянутых шпагатом брошюр.

– Ты со вторым парнем ступай на ту сторону улицы и раздавай программы, – велел слепец дочери. – А мы с моим преследователем остаемся здесь.

– Нечего ему наши брошюры лапать. Он их только рвать горазд.

– Делай, что велено.

Секунду девушка стояла хмурясь, затем обратилась к Еноху Эмери:

– Ты! Если идешь – пошли.

Енох спрыгнул со спины льва и последовал за девушкой на другую сторону улицы.

Хейз шагнул было вниз по ступеням, и слепец вдруг схватил его за руку.

– Покайся! – прошептал он. – Поднимись на последнюю ступень крыльца и кайся в грехах, раздавай бумаги.

Он сунул Хейзу в руки стопку брошюр.

Хейз дернулся и тем ближе притянул к себе слепого проповедника.

– Послушайте, я не грешнее вашего.

– Ты блудил и богохульствовал. Что еще?

– Это просто ваши слова. Если я и грешил, то еще до того, как совершил хоть один проступок. Я чист. – Он попытался расцепить пальцы слепого священника, но тот лишь крепче обхватил запястье Хейза. – Я не верю в грех. Отпустите!

– Иисус тебя любит, – ровным, насмешливым тоном напомнил слепец. – Он тебя любит, Он любит тебя…

– Глупости, Христа нет и не было! – воскликнул Хейз, высвобождая руку.

– Ступай к дверям и раздавай бумаги…

– Я возьму их, поднимусь и зашвырну в кусты! Будь вы зрячим, увидели бы!

– Я более зряч, нежели ты! – смеясь, прокричал слепец. – Имеешь глаза, да не видишь, имеешь уши, да не слышишь. Однако со временем придется прозреть.

– Были б вы зрячи – смотрели бы! – сказал Хейз и помчался вверх по ступеням.

Из дверей зала уже вышла толпа народу, и кто-то даже успел преодолеть половину спуска по крыльцу.