Лунная долина

 – Приберегаете, значит, силы к завтрашнему дню? Да?

Она нетерпеливо толкнула калитку и вошла.

– Я вас предупредил, – продолжал он, – если вы завтра надуете меня, кому-то придется плохо.

– Надеюсь, что вам! – отпарировала она.

Он захохотал, откинул голову, выпятил чугунную грудь и приподнял тяжелые руки. В эту минуту он напоминал Саксон огромную обезьяну, когда-то виденную ею в цирке.

– Ну, до свиданья! – крикнул он ей вслед. – Увидимся завтра вечером в «Германии».

– Я не говорила вам, что буду именно там.

– Но и не отрицали. Я все равно приду. И я вас провожу домой. Смотрите оставьте мне побольше вальсов. Беситесь сколько угодно – это вам идет!

Глава восьмая

Когда вальс кончился и музыка смолкла, Били и Саксон оказались у главного входа в танцевальный зал. Ее рука слегка опиралась на его руку, и они прогуливались, отыскивая местечко, где бы сесть. Вдруг прямо перед ними вырос Чарли Лонг, который, видимо, только что пришел.

– Так это ты тут отбиваешь девушек? – угрожающе спросил он; лицо его было искажено неистовой злобой.

– Кто? Я? – спокойно спросил Билл. – Ошибаетесь, я никогда этим не занимаюсь.

– А я тебе голову снесу, если ты сию минуту не уберешься!

– Ну, с головой-то мне вроде жалко расстаться. Что ж, пойдемте отсюда, Саксон. Здесь неподходящее для нас соседство.

Он хотел пройти с ней дальше, но Лонг опять загородил ему дорогу.

– Уж очень ты занесся, парень, – прохрипел он, – и тебя следует проучить! Понятно?

Билл почесал затылок и изобразил на своем лице притворное недоумение.

– Нет, непонятно, – ответил он. – Повторите, что вы сказали?

Но огромный кузнец презрительно отвернулся и обратился к Саксон:

– Пойдите-ка сюда. Давайте вашу карточку.

– Вы хотите с ним танцевать? – спросил Билл.

Она отрицательно покачала головой.

– Очень жаль, приятель, ничего не поделаешь. – И Билл опять сделал попытку отойти.

Но кузнец в третий раз надвинулся на них.

– А ну-ка давайте отсюда, – сказал Билл, – я вас не держу.

Лонг чуть не бросился на него; его кулаки сжались. Одну руку он отвел назад, готовясь нанести ею удар, а плечи и грудь выпятил, – но невольно остановился при виде невозмутимого спокойствия Билла и его невозмутимых, как будто затуманенных глаз. В лице Билла не дрогнула ни одна черта, в теле – ни одна мышца. Казалось, он даже не сознает, что ему угрожает нападение. Все это было для кузнеца чем-то совершенно новым.