Я буду сверху

Борясь с искушением попросить сестрицу заехать в магазин, я молча сидела всю дорогу, тренируя силу воли. Как оказалось, напрасно, поскольку пообедать у нас не вышло.

Едва зайдя в квартиру, Милка охнула и заматерилась так, что наш сосед, сантехник дядя Боря, наверняка достал блокнот для записи особо интересных выражений. Я оглядела пространство и присвистнула: ну и дела. Все вещи перевернуты, часть мебели сломана, из шкафов все вытащили и разбросали на полу. Часть посуды перебита, обивка дивана разрезана ножом, и как вишенка на торте – расколошмаченное окно.

Я с досадой посмотрела на осколки стекла и заметила:

– Ну и паразиты. Ведь не май месяц на дворе, сентябрь. Прохладно будет.

– Тебя только окно возмутило? – рявкнула Милка, бегая по квартире. Наконец она угомонилась, опустилась на единственный уцелевший стул и схватилась за сердце. – Нет, я этого не выдержу.

– Да куда ты денешься, – философски сказала я и достала мобильный, чтобы позвонить в полицию.

Доблестные стражи порядка заявились через полтора часа.

Впрочем, два парня в форме, зашедших в квартиру, на бравых ребят не тянули – один был такой худой, что смотреть на него было больно, а второй, напротив, выделялся необъятным животом и семью подбородками.

– Лейтенант Стырко, – бодро сообщил тот, что потолще, огляделся и добавил: – Мама миа! Это чегой-то у вас тут произошло?

– Нападение, ограбление, называйте как хотите, – заверещала Милка, которая уже десять минут мечтала кого-нибудь прибить.

– Какие уроды? – робко спросил второй мент. Про себя я окрестила его Щуплым.

– Да откуда ж я знаю, какие? Обыкновенные уроды, – всплеснула руками Милка. – Сначала угрозы, потом – это! Что делается, а? Вы работать вообще собираетесь?

– Мы работаем, гражданочка, – важно заверил лейтенант Стырко.

Милка начала красочно живописать события последних дней. Через десять минут она выдохлась и закончила свою пламенную речь гневной фразой:

– Я требую охрану!

Доблестные стражи переглянулись и скуксились. Как только прозвучала фамилия Тагалова, они сразу потеряли боевой настрой, и слушали Милку чисто из вежливости.

– Не положено, – промямлил Щуплый. – Охрану не положено.