Улыбайся, если больно

И чего он так прицепился к моим знаниям? Будто жену себе выбирает.

– Я окончила школу с медалью, но поступить в институт не получилось. Дедушка тяжело заболел, пришлось остаться и ухаживать.

– Бедняжка, – сочувственно покачал головой лысый.

Тут вернулся его друг с узким стаканом, в котором бултыхалось нечто красно-оранжевое. Ага, водка, гренадин, минеральная вода. Интересный выбор.

Я приняла напиток, немного засмущавшись, и промямлила:

– Спасибо большое.

– Угощайся, – ласково улыбнулся лысый. – А с дедушкой-то что? Выздоровел?

– Увы, – вздохнула я, и сделала огромный глоток.

Через десять минут мир показался мне радужным, еще через пять я с удивлением рассматривала свои руки и гадала, почему пальцы такие длинные. Попыталась встать – и чуть не свалилась вместе с хлипким столиком. Лысый заботливо подхватил меня под локоть и повел в сторону выхода.

– Куда вы меня ведете? – испуганно пробубнила я. Выходило не очень внятно, потому что язык плохо слушался.

– На свежий воздух, красавица, – гаденько улыбнулся второй, молчавший на протяжении всей нашей встречи. – Ты перебрала, там тебе полегчает.

Я благодарно кивнула головой, боднув лысого в плечо, и повисла на его руке. Тот скривился, но мужественно дотащил меня до выхода, позабыв взять мою куртку в гардеробной, а потом повел в сторону парковки.

– А туда зачем? Что-то мне нехорошо, – я поняла, что сейчас произойдёт что-то, что мне не понравится, и предприняла попытку вырваться.

Несмотря на полноту, лысый вдруг оказался довольно крепким парнем, и вырваться из его цепких лап мне не удалось. Больно дернув меня за локоть вниз, он прошипел:

– Не дергайся, сучка, а то ноги переломаю. Ну, шевелись давай, быстро!

Дотащив меня до неприметной черной иномарки, лысый запихнул мое тело на заднее сиденье, еще раз велев сидеть и не рыпаться. После чего оба сели в машину – второй, который молчал, устроился за рулем.

Временами сознание возвращалось – тогда я различала тихие разговоры, чирканье зажигалки, видела, как свет от редких фонарей скользит по темному салону. По моим ощущениям, ехали мы часа четыре – это означало, что машина покинула пределы города.

«Плохо дело», – вяло подумала я. Мозг, как и тело, были ватными, соображать удавалось с трудом.