Никто не вернётся

И вышла в прихожую. За секунду до того как переступить порог комнаты, Ульяна почувствовала запах протухшей квашеной капусты и уксуса.

Аркадий стаскивал ботинки. Рядом стоял невысокий, квадратный мужичок непонятного возраста, с клочковатой, грязной бородой и бегающими карими глазами. Одет он был в чёрную шинель до пола и древнюю шапочку «петушок».

– Задержался чуть-чуть, – сказал Аркадий. – Прости. И телефон, собака такая, разрядился.

– Я чуть с ума не сошла, – сказала Ульяна, глядя на бородатого. – Я почти умерла.

Ей хотелось заорать, убежать в комнату, хлопнув дверью, громко рыдать на кровати, так чтобы Аркадий всё слышал и чувствовал себя виноватым. Но мешало это вонючее пугало.

– Ну что ты говоришь. Я не сильно припозднился.

Он посмотрел на часы.

– Ну да, вообще-то. Но так вышло. Прости.

Ульяна ждала, что мужичок поздоровается, представится, скажет, что ему здесь нужно. Но тот молчал, озирался и источал смрад. Аркадий будто и не замечал ничего.

– Кто это? – спросила Ульяна.

– Ефим, божий человек.

Божий человек что-то хрипло пробормотал, и Ульяне послышалось слово «мандень».

– Ефим, ты иди, умойся пока что, а потом сядем ужинать, – сказал Аркадий. – Да, только разуйся, пожалуйста.

Гость сел на пол и, сопя, стащил грязные, разношенные ботинки. Ульяна заметила, что оба башмака – левые. Она отступила в комнату и потянула за собой Аркадия. – Кто это? – повторила она.

– Ефим, говорю же. Божий человек.

– Какой, к чёртовой матери, божий человек? – прошептала Ульяна.

– Хватит чушь молоть. Я и так чуть с инфарктом не свалилась.

Аркадий проворно её обнял. Ульяна не успела отстраниться. Он прижался и прошептал:

– Всё будет хорошо.

– Перестань. Выгони его сейчас же.

– Успокойся.

– Не надо меня успокаивать. Я уже завелась. – Ульяна отстранилась. – Это твой друг какой-то, что ли? – Нет, что ты. Мы только сегодня познакомились.

– Где это, интересно?

– А на углу.

– Что? – спросила Ульяна. – Что понял?

– Его надо спасти. Я остановился рядом. И знаешь что? Он сразу подошёл.

– Господи ты боже мой!

Из ванной послышалось оханье.

– Нравится, – улыбнулся Аркадий. – Столько не умывался!

Ульяна подумала, что полотенце, наверно, придётся выбросить. И мыло. Если, конечно, это пугало пользовалось мылом.