Никто не вернётся

– А где тут гостиница? – спросила Ульяна, оглядываясь.

– Во двор заходишь, там, у парадной будет табличка висеть. А гостиница на последнем этаже.

– Ладно. Сколько с меня?

– Двести.

Она протянула водителю две сотни.

– Подождёте меня? Вдруг у них нет свободных мест?

– А телефончик запишешь? – тут же обнаглел таксист.

– Я замужем.

– Тогда пусть муж и ждёт.

Она вылезла из салона и, повозившись со спичками, закурила. Такси уехало. Телефон молчал. От подворотни тянуло запахом канализации.

* * *

Это была бывшая коммуналка, с длинным коридором и множеством комнат. Скромный ресепшн располагался в глубокой нише рядом с входом. Ульяна подумала, что, наверное, раньше тут был стенной шкаф, куда жители квартиры и их гости вешали свои пальто и куртки. Теперь здесь стоял стол, похожий на школьную парту, за которым сидела немного сонная симпатичная девушка кавказской наружности.

– Мне нужна комната на ночь, – сказала Ульяна.

– Только на ночь?

– Ну пока да.

– Берите на неделю, дешевле выйдет, – сказала девушка.

– Я подумаю до завтра.

– Подумайте. Выселение в одиннадцать. С вас полторы тысячи и паспорт.

Из ближней комнаты вышел лысый, бородатый кавказец в цветастых шортах и шлепанцах. Его грудь, живот и руки были покрыты густой чёрной шерстью.

– Нет, – ответила она.

Кавказец оглядел Ульяну, потянулся, немножко хрустнув суставами, и вернулся в комнату. Девушка положила на стол обыкновенный металлический ключ с красной пластиковой биркой.

– В конце коридора, номер четырнадцать.

– Спасибо, – сказала Ульяна. – Скажите, а почему ваша гостиница так называется?

– Как? – спросила девушка.

– Пять сисек.

– Наш отель называется «У камелька».

– А мне сказали… Ладно, не важно.

Ульяна зашла в номер, нащупала выключатель и зажгла свет. Большую часть комнаты занимала двуспальная кровать. Окна не было. Пахло освежителем воздуха «Морской бриз». На телевизоре лежал листок бумаги, на нём был написан пароль от вай-фая. Ульяна сняла куртку, стащила ботинки и повалилась на кровать. Покрывало ей показалось немного несвежим. Жить тут, конечно, нельзя.