Подвал для моего сердца

Сколько я помню Тину – та всегда опаздывала, умудряясь задержаться даже тогда, когда это казалось невозможным. К примеру, как–то раз она ухитрилась потратить двадцать минут на спуск по лестницы со второго этажа на первый, где я ее ждала после уроков. На мой вопрос о том, что она делала так долго, Тина пожала плечами и невинно заявила:

– Шнурки развязались, пришлось остановиться. А там рядом Сашка стоял, ну, из параллельного, вот и…

Но сегодня Алевтина меня приятно удивила. Через полчаса после моего звонка двери в библиотеку распахнулись, и внутрь впорхнула Бельская – в ярко–красном пальто, лаковых сапогах на плоской подошве и в темно–зеленой водолазке.

– Алиска!

Тина бросилась ко мне обниматься. Я машинально раскинула руки и чихнула – по всей библиотеке витал аромат Тинкиных духов, очень насыщенный и горький.

– Ты быстро, – пробормотала я.

– Мы спешили, как могли, – пафосно ответила Бельская, сдув с лица прядь волос, выбившуюся из высокого хвоста.

Погодите–ка, мы? Что значит «мы»? Я на всякий случай огляделась, но никого не увидела.

– Виктор, – зычно крикнула Тина. – Где ты?

– Я тут, – прошелестел откуда–то сбоку тихий голос.

Вытаращив глаза, я уставилась на Виктора, которым оказался невысокий щупленький паренек в беленькой рубашке и старомодных очках. Солидно поправив их на крохотном носу, он кашлянул и представился:

– Виктор Кольцов, личный помощник Алевтины Борисовны.

– Алиса Шумова, – проблеяла я.

– Хватит придуряться, Вик, здесь все свои, – хлопнула Виктора по спине Тина, отчего тот согнулся в три погибели. – Ты не смотри, что он такой неприметный, зато специалист – пальчики оближешь!

Я ошалело кивнула. Можно подумать, я собралась есть этого Виктора на обед. При упоминании о еде в животе подозрительно заурчало, что не укрылось от чуткого слуха Тины.

– Давай так, – решительно объявила она.

– Я на работе, – напомнила я.

– Вик посидит, – махнула рукой Тина. – Посидишь ведь?

Виктор с готовностью кивнул, и уставился на меня преданным взглядом.

– Это не по правилам, – вяло сопротивлялась я.

– Ты сама сказала: речь идет о жизни и смерти, – подло заявила Бельская. – Так что не кочевряжься, Шумова. Бери свой пуховик и марш на выход. Я без нормальной еды ничего не соображаю.