Дава в заснеженных горах

Однажды он возился с телефоном, бормоча:

– В горах даже кирпич полезнее этой штуковины!

А Лобу Цыжэнь утешал его:

– Поговаривают, в будущем году сюда проведут интернет, у всех будет связь!

– Да зачем он вам сдался, этот интернет?! – притворно скривился Чжоу. – Здесь же и так все прекрасно! Хочешь куда-то добраться – топай ногами, с кем-то связаться – кричи погромче, согреться – дрожи посильнее, защититься – зови собак. Мне нравится!

Сжимая телефон, Юэлян развернулся и вышел: уж больно неохота было слушать бесконечное нытье Чжоу.

Кого Юэлян любил послушать, так это рассудительного взводного. Странное дело – в школе поучения учителей его раздражали, а здесь он с удовольствием внимал командирским мудростям. На самом деле, ничего особенного тот не говорил: «Солдат горной заставы должен контролировать свои желания». Или: «Юноша станет настоящим мужчиной, только если научится управлять своими эмоциями, обуздывать свои страсти».

А однажды взводный с улыбкой сообщил Юэляну:

– Если честно, я повторяю это и тебе, и себе… Всем кажется, будто я привык к здешней жизни? Черта с два! В первый месяц мне все так осточертело, что хотелось выть… Но, поразмыслив, я понял: этот год на заставе должен стать для меня испытанием на пути к лучшему себе.

Юэлян удивился: значит, и взводный терзается здесь одиночеством ничуть не меньше нашего, и ему так же непросто справиться с самим собой. От этой мысли Юэляну полегчало: выходит, сложно освоиться здесь не только ему одному? Ну а затем он постепенно привык и к одиночеству, и к отсутствию интернета, и к тому, что изо дня в день перед глазами все тот же пейзаж и все те же лица.

Но вскоре его одолела новая тревога. Изо дня в день он дежурил на посту, тренировался, учился, ел и спал. Жизнь текла однообразно. Вокруг было беззвучно, как на луне, а дымом войны не веяло и в помине.

Взводный утверждал, что жертва тибетского пограничника и состоит именно в такой вот рутинной службе. Что на алтарь этой службы он кладет свои молодость и здоровье. Но Юэляна это не успокаивало. Не для того он взвалил на себя бремя солдатской службы и навлек на свою голову материнский гнев, чтобы вести здесь настолько пресное существование.