Лицо ангела, разум киллера

Я щелкнула кнопкой кофеварки, встав к нему спиной, и приготовилась ждать. Кофе готовился долго, я вся измучилась и вспотела, ощущая между лопаток тяжелый взгляд. Не сомневаясь в том, что Матвей разглядывает меня сверху донизу, брякнула:

– Пялиться нехорошо.

И поставила перед ним кружку.

– Да? – вздернул брови Матвей. – А ты когда в клубе свои достоинства демонстрировала, чего ждала?

– Ничего я не демонстрировала, – вспыхнула я. – Я танцевала. И ваше внимание мне ни к чему.

– Ну-ну.

– Я не детка, – еле сдерживаясь, прошипела я. – У меня имя есть.

– Знаю, – серьезно кивнул он. – Зарецкая Аделаида Сергеевна. Двадцать четыре года, не замужем. По профессии – журналист. Нигде не работаешь, снимаешь квартиру, прописана по адресу Темирова, дом 26…

– Хватит, – поморщилась я. – Я поняла.

– Так вот, детка, – продолжил Матвей. – Мне не нравится, когда меня водят за нос.

– Более чем.

– Я спрошу только один раз, и если выяснится, что ты мне солгала, пеняй на себя. Ты знаешь, кто мог убить Бурганова?

– Нет. Откуда мне?

– Но подозрения имеются?

– Да откуда мне…

Матвей резко выбросил вперед руку, и схватил меня за волосы, вынуждая наклониться над столом. Я тихонько вскрикнула.

– У тебя красивое лицо. Я бы даже сказал, ангельское. Не хочется его портить, но…

– Я скажу, – торопливо заговорила я, рассматривая узоры на столе.

Матвей отпустил меня и сел на прежнее место. Выпрямившись, я нервно заправила волосы за уши и рассказала об Андрюхе, который пил в клубе, и о Витьке.

– Его туда специально заманили, чтоб тачку взять? – спросил Матвей без особого интереса. Я пожала плечами.

– Возможно. Андрюшка неплохо общается с Витьком, а тот – лучший друг Рамиля.

– А сынишка Мусы был тогда в клубе?

– Я у Юльки спрашивала, она сказала, что в час ночи уехал.

– Камеры?

– Он ушел через черный ход, там камер нету. Мусик не велел ставить, – сказала я, и прикусила язык. Матвей усмехнулся на мое «Мусик», но никак это не прокомментировал, а спросил:

– А Витек что?

– Его не было в клубе вообще. Вы когда ушли, мы с Юлькой размышляли… Ну, мог Мусик так поступить или нет. И решили, что нет. Все-таки Мусик в душе человек добрый, Юльке вон помог, да и вообще. А сын его – наркоман, на все готов.