Путешествие вокруг дикой груши

– Не обессудьте, я даже не поблагодарила вас… в первый раз увидала собственными глазами.

– Ну вот еще, пустяки какие, – сказала мать и провела рукой по волосам Сидике.

Тут в переднюю бомбой влетела бабка – на руке у нее развевалась прожженная ночная рубашка.

– Полюбуйся вот! – швырнула она рубашку на стул.

Мать уставилась на бабку с недоумением, но та была слишком разгневана, чтобы пускаться в какие-либо объяснения. За спиной у нее замаячила сгорбленная, сухая фигура деда.

– Мать, не надо… – начал он было вполголоса и умолк, остановленный театральным жестом старухи.

– Вот что ты натворила! – вскричала она. – Гримасничать у меня за спиной – это ты можешь… насмехаться над старой женщиной!.. А ведь я говорила тебе, говорила… да вы разве послушаете… я для вас ведьма старая, что вам слушать меня!.. – Голос бабки перешел в пронзительный визг: – Говорила я вам, что нельзя молодую брать?! Всю одежду мне пережжет!.. все белье!.. что, мне новое покупать каждый день?.

. да я денег не напасусь… а ей только бы апельсины жрать… куда мне ее теперь? Куда? – истошно вопила она, потом схватила сорочку и проткнула своим кулачком коричневое пятно. Истонченная ткань рассыпалась в прах.

– Полюбуйся-ка, что прислуга твоя вытворяет! – И швырнула сорочку на пол.

– Замолчите сию же минуту! – прикрикнула на старуху мать.

Сидике вжалась спиною в дверь, судорожно вцепившись в крашенный белилами резной косяк, и глазами – как мне показалось – искала меня.

Я понял, что должен сказать что-нибудь. И потупился.

Бабка беззвучно разинула рот и под взглядом матери быстро попятилась к выходу. У деда на лбу вздулись жилы, он закашлялся, горестно повторяя:

– Не надо… это… оставьте…

– Ну хорошо… хорошо! – задыхаясь, прошипела бабка, дернула старика за руку и захлопнула дверь.

Мать постояла в оцепенении, подняла с полу ночную рубашку и неумелыми, угловатыми движениями начала ее складывать. Села к столу и, рассеянно передвигая с места на место приборы, посмотрела на Сидике.

Девушка, все так же прижимаясь к двери, застыла в томительном ужасе.

– В следующий раз повнимательней будьте! Я этого не люблю!

Сидике глянула тут на меня.

Я отломил дольку апельсина и сунул в рот.

13

В воскресенье утром дождя уже не было. Сквозь облака проглянул бледно-желтый диск солнца и тут же скрылся за набежавшим обрывком тучи. Солнце словно бы подмигнуло мне. Кругом все затихло.