День саранчи. Подруга скорбящих

Однажды мы стояли у бассейна, и кто-то, кажется Джери Апис, сказал, что тут на дне должна лежать дохлая лошадь, – вот Алиса и раздобыла. Правда – прелестно?

– Очень.

– Вы просто вредина. Подумайте, как должны быть счастливы Эсти, показывая ее гостям и выслушивая охи и ахи неподдельного восторга.

Она встала на краю бассейна и несколько раз подряд «охнула и ахнула».

– Она еще там? – донесся чей-то голос.

Тод обернулся и увидел, что по дорожке идут две женщины и мужчина.

– По-моему, брюхо у нее скоро лопнет, – ликуя, откликнулась миссис Шварцен.

– Красота, – сказал мужчина, торопясь подойти поближе.

– Да она же просто надувная, – возразила одна из женщин.

Миссис Шварцен сделала вид, будто вот-вот расплачется.

– Вы ничуть не лучше этого вредного мистера Хекета. Вам просто не терпится разбить мои иллюзии.

Когда она окликнула Тода, он был уже на полпути к дому. Он помахал рукой, но не остановился.

Компания Клода все еще говорила о делах.

– Но как вы избавитесь от неграмотных мойш, которые им правят? Они держат кино мертвой хваткой.

В интеллектуальном плане они, может, и папуасы, но зато – чертовски хорошие дельцы. По крайней мере, знают, как прыгнуть в эту лужу и вынырнуть с золотыми часами в зубах.

– Часть из этих миллионов, которые приносят фильмы, им стоило бы снова пускать в дело. Как Рокфеллеры с их Фондом. Раньше Рокфеллеров ненавидели, а теперь, вместо того чтобы вопить об их грязных нефтяных барышах, все восхваляют их за то, что делает Фонд.

Ловкий трюк, и киношники могли бы сделать то же самое. Создать Фонд кино и покровительствовать наукам и искусствам. Понимаете, снабдить малину вывеской.

Тод отозвал Клода в сторонку, чтобы попрощаться, но хозяин его не отпустил. Он увел Тода в библиотеку и налил ему и себе шотландского виски. Они сели на кушетку против камина.

– Вы не были в заведении Одри Дженинг? – спросил он.

– Не был, но наслышан порядком.

– Тогда вы должны пойти.

– Не люблю профессионалок.

– А мы не к ним. Просто посмотрим кино.

– Кино меня угнетает.

– У Одри вы не соскучитесь. Умелой сервировкой она сообщает пороку притягательность. Ее притон – шедевр технической эстетики.

Тоду нравилась его манера. Он был мастером замысловатой пародийной риторики, которая позволяла ему выразить свое негодование, сохранив при этом репутацию светского и остроумного человека.

Тод подкинул ему реплику.