Книга Джунглей. Самая полная история Маугли

Широко расставленные уши оленей уловили ее последнее замечание, и в их рядах послышался испуганный шепот:

– Перемирие! Помните – Перемирие!

– Спокойнее, спокойнее, – проворчал Хати, дикий слон. – Перемирие держится, Багира. Теперь не время говорить об охоте.

– Кто знает это лучше меня? – проговорила черная пантера, глядя своими желтыми глазами вверх по реке. – Я дошла до того, что ем черепах. Я вылавливаю лягушек! Нгаайах! Мне жаль, что я не могу насыщаться зеленью.

– Как это было бы хорошо для нас, – проблеял юный олененок, родившийся в эту весну и очень недовольный положением вещей.

Как ни было несчастно население джунглей, все засмеялись, даже Хати; Маугли же, который, опираясь на локти, лежал в теплой воде, громко захохотал, взбивая ногами пену.

– Хорошо сказано, маленький будущий рогач, – промурлыкала Багира. – Я не забуду твоих слов, и по окончании перемирия они послужат тебе на пользу. – И черная пантера внимательно вгляделась в темноту, чтобы позже узнать говорившего олененка.

Мало-помалу животные оживились. Можно было слышать, как фыркающий, беспокойный кабан требовал себе больше места; как буйволы кряхтели и разговаривали между собой, пересекая песчаные мели; как олени жалобно рассказывали о своих долгих блужданиях, о таких долгих поисках пищи, что их ноги разболелись. Время от времени они задавали вопросы плотоядным, но все новости были плохи. Ревущий горячий ветер джунглей проносился между камнями, стучал ветвями и разбрасывал мелкие веточки и пыль по поверхности воды.

– Люди тоже умирают подле своих плугов, – сказал один молодой олень. – Проходя в сумерках на пороге ночи, я видел троих. Они лежали неподвижно, и подле них были их волы. Через некоторое время мы тоже затихнем.

– Вода в реке еще понизилась с прошедшей ночи, – заметил Балу. – О Хати, видал ли ты когда-нибудь такую засуху?

– Она пройдет! Она пройдет! – ответил Хати, поливая водой свою спину и бока.

– Один из нас долго не выдержит, – сказал Балу, – и посмотрел на мальчика, которого он любил.

– Я? – с негодованием сказал Маугли и сел в воде. – У меня нет длинного меха, который прикрывал бы мои кости, но… но если бы с тебя, Балу, содрали шкуру…

При этой мысли Хати вздрогнул, а Балу строго сказал:

– Человеческий детеныш, неприлично говорить такие вещи преподавателю Закона.