Моя борьба. Книга вторая. Любовь

Абсолютное присутствие, иногда мучительное, иногда пустое, иногда пронзительное. И при этом что-то загадочное, такое, как в портретах семнадцатого века. Я положил альбом на прилавок.

– Он только появился, – сказал букинист. – Интересная книга. Вы норвежец?

– Да, – кивнул я. – Я еще посмотрю.

Я нашел какое-то издание дневников Делакруа и взял их, плюс альбом Тёрнера, хотя редко чьи картины так неудачно выглядят на репродукциях, как его, и книгу Поула Вада о Хаммерсхёйе, и роскошное издание, посвященное ориентализму в изобразительном искусстве.

Только я отдал книги на кассу, зазвонил мобильный. Номера моего почти никто не знает, поэтому приглушенный звук, тихо сочившийся наружу из недр бокового кармана куртки, не вызвал у меня досады. Наоборот. За вычетом короткого обмена репликами с ведущей на детской ритмике я с момента, когда Линда утром уехала учиться, ни с кем не разговаривал.

– Привет, – сказал Гейр. – Что делаешь?

– Работаю над осознанием себя, – сказал я и отвернулся к стене. – А ты чем занят?

– Этим точно нет.

– Я встретил женщину редкой красоты.

– Да?

– Поболтал с ней.

– Да?

– Она предложила мне зайти в ее комнату.

– Ты не отказался?

– Нет. И она даже спросила, как меня зовут.

– Но?

– Но она ведет музыкальные занятия для малышей. Поэтому мне пришлось петь перед ней детские песенки и хлопать в ладоши, с Ваньей на коленях. Сидя на подушечке. Посреди дюжины мамаш с младенцами.

Гейр захохотал в голос.

– Еще мне дали погремушку, чтобы я гремел ей.

– Ха-ха!

– Я ушел оттуда в такой ярости, что не знал уже, что делать, – сказал я. – Зато пригодился мой отрощенный толстый зад. И никому не было дела, что у меня складки жира на пузе.

– Э-эх, – засмеялся Гейр. – А они такие милые и прекрасные. Не пойти ли нам прошвырнуться вечером?

– Это провокация или что?

– Нет, я серьезно. Мне надо поработать часов до семи, а потом можем встретиться в городе.

– Не получится.

– В чем тогда фишка – жить в Стокгольме, – коли мы и встретиться-то толком не можем?

– «Когда», – сказал я. – «Когда», а не «коли».

– Ты помнишь, когда ты прилетел в Стокгольм? И когда ехал в такси, растолковывал мне по телефону значение слова «подкаблучник», поскольку я отказался идти с тобой в ночной клуб?

– В таких случаях надо говорить не «когда», а «пока», – сказал я. – Пока ты ехал в такси.

– Один черт. Важно слово «подкаблучник».