Моя борьба. Книга вторая. Любовь

В одной играли разгоряченные дети, в другой стояли и разговаривали несколько родителей. В коридоре, уходившем дальше вглубь квартиры, стоял спиной к нам Эрик и беседовал с семейной парой из нашего садика.

– Привет! – окликнул его я.

Он не повернулся. Я положил куртку Хейди на пальто, лежавшее на стуле, и встретился взглядом с Линдой, она искала, куда бы пристроить Ваньину куртку.

– Зайдем сами? – спросила она.

Хейди обхватила руками мою ногу. Я поднял Хейди и сделал несколько шагов вглубь коридора.

Эрик обернулся.

– Привет, – сказал он.

– Привет, – ответил я.

– Привет, Ванья! – сказал он.

Ванья отвернулась в сторону.

– Давай ты подаришь Стелле подарок, – сказал я.

– Стелла! К тебе Ванья пришла! – крикнул Эрик.

– Сам подари, – сказала Ванья.

Из группы детей встала Стелла. Она улыбалась.

– Поздравляю тебя с днем рождения, Стелла, – сказал я. – Ванья дарит тебе подарок. – Я взглянул на Ванью: – Отдашь сама?

– Ты, – ответила она тихо.

Я взял подарок и протянул его Стелле.

– Это от Ваньи и Хейди, – сказал я.

– Спасибо! – ответила она и разорвала упаковку. Увидев, что это книга, она положила ее на стол к другим подаркам и вернулась к детям.

– Как дела? – сказал Эрик. – Все норм?

– Да-а, – сказал я и почувствовал, что рубашка прилипла к груди. Он же не мог этого заметить, да?

– Какая славная квартира, – сказала Линда. – Трешка?

– Да, – кивнул Эрик.

У этого Эрика вечно вид человека себе на уме, как будто у него есть кое-что на того, с кем он говорит; его не поймешь, эту его полуулыбочку можно с равным успехом принять и за иронию, и за теплоту, и за робость.

Будь он яркой или сильной личностью, я бы на этом месте насторожился, но он был тусклый, не то от слабости, не то от безволия, поэтому, что он там себе думает, не тревожило меня ни в малейшей степени. Но меня заботила Ванья, она стояла, прижавшись к Линде, и смотрела в пол.

– Остальные сидят на кухне, – сказал Эрик. – Там есть вино, если хотите.

Хейди уже зашла в комнату. И теперь стояла перед стеллажом и держала в руках деревянную улитку. Та была на колесиках и со шнурком, чтобы возить ее за собой.

Я кивнул семейству в коридоре.

– Привет, – сказали они.

Как же его зовут? Юхан? Или Якоб? А она, что ли, Пиа, да? Черт, нет, его Робин зовут.

– Привет, – сказал я.

– Все путем? – спросил он.

– Да-да, – кивнул я. – А у вас?

– И у нас тоже, спасибо.

Я улыбнулся им. Они улыбнулись мне.