Сердце джаза

Похоже, она чувствует себя как дома. Достает инструмент из чехла и смотрит на него.

– Привет.

Альвар кивает, а она говорит:

– Я хотела попрактиковать шагающий бас, но мой учитель не особо вдохновлен.

Поразмыслив над ее словами, Альвар приходит в негодование.

– За семьдесят лет ничего не изменилось! Что же ему тогда нравится, если не шагающий бас?

– Ноты.

Он поднимает брови.

– Ну так?

– Что?

Альвар кивает на бас-гитару.

– Ну?

Для него, в отличие от Торкеля, игра на басу – дело стоящее.

– Я переходила от Е к А, и у меня не получалось, – говорит вдохновленная Стеффи.

Она показывает, и Альвар задумчиво втягивает нижнюю губу. Затем предлагает ей сместиться вверх.

– Не нужно бояться делать переходы, – говорит он и перебирает пальцами так, как если бы сам держал гитару.

Она пробует сделать то, что он говорит. Звучит лучше. Стеффи воодушевляется и проделывает все снова, затем останавливается и ожидает его реакцию.

– О, да, – смеется он. – Получается грув[9 - На сленге джазистов – «красивый звук».]. Теперь сначала.

– Что?

– Начинай снова. Сначала – так говорят в оркестре.

Она настраивается на ритм его указательного пальца и играет все заново. Альвар увеличивает темп, и она быстро воспроизводит шагающий бас, который с легкостью вписался бы в любой джазовый мотив. Но без усилителя музыка звучит довольно тихо.

– Скоро получится бит.

– Песня?

– В студии это назвали бы битом, – улыбается Альвар, и в его голосе слышится вермландский акцент.

Все началось с того, что мужчина с кларнетом назвал его любителем джаза.

Закончив играть, кларнетист засыпал его вопросами:

– Где ты собираешься остановиться, когда приедешь? У тебя есть наличка, чтобы снять гостиницу?

Наличка? Альвар сделал вид, что задумался.

Кларнетист улыбнулся.

– «Наличка» означает деньги. Перед выходом в свет надо подготовиться, парень. Давай порепетируем. Если кто-то спросит тебя о наличке, отвечай: «Едва ли». Ну так?

Альвар со смехом сказал:

– Едва ли.

Девушка хихикнула. И так, забегая вперед, прошла почти вся поездка.

– Он, конечно, остановится у родственницы, – подал голос военный с перевязанной рукой.