Зиккурат. Преграничье

Яркая белоснежная улыбка, будто солнце, озарила полумрак маленькой комнатки.

– Я тут живу. Всегда жила. А ты смешной. Откуда только взялся такой? Ва-Дим!!! – Лёгкая тень пробежалась по юному личику. – Какой смешной. А ты там один, или есть и другие смешные?

– Смешные? – Парень удивлённо вскинул бровь. – Почему смешные?

– Потом расскажу. Извини, мне некогда. Ещё увидимся.

В воздухе сладко запахло сталью и озоном. Изображение в старой резной раме поплыло рябью. И уже через пару секунд, на Вадима вновь смотрело его собственное лицо.

– Что это было? – Спросил он у отражения. И, естественно, ответа не получил.

Тот, второй, лишь повторил до последней мелочи каждое его действие и выжидающе устремил взгляд на оригинал.

– Пора завязывать с выпивкой, – парнишка почесал недельную щетину, заправил растянутую борцовку в ношеные семейные шорты в клеточку и нехотя встал из-за стола.

Монитор давно перешёл в спящий режим, тусклая лампочка под потолком о чём-то истошно мигала, а за окном стелился густой туман.

– Интересно, он когда-нибудь сойдёт? – Вадим устало поплёлся к холодильнику в поисках древнего «бабушкиного» эликсира. – Сколько прошло? Неделя? Месяц? Год? В этой полутьме и не поймёшь. И всё же, что это было?

Банка оказалась на положенном месте, к облегчению хозяина. Хоть что-то в жизни не менялось. В ней тоскливо плавал последний скрюченный огурец, стыдливо прикрываясь изодранным листиком хрена, как единственным оплотом обороны. Парень лишь устало улыбнулся, в очередной раз обещая зелёному другу отсрочить казнь до завтра.

В стакан весело побежал тонкий ручеёк полупрозрачной жидкости. В ноздри тут же ударил пряный и слегка сладковатый запах маринада, улучшая настроение и приводя мысли в порядок. Грохнулась о стол старая истерзанная разделочная доска, зашуршал искомканный пакет, извлекая под тусклый свет лампы высохший в камень огрызок бородинского.

Вадим открыл ящик и прищурился. Где-то там, в глубине, среди пыли и непонятного хлама, должен был быть точильный камень.

Рубить горбушку топором у него сегодня не было ни сил, ни желания. А ножи в доме давно уж стали одинаковыми со всех сторон.

– Или ну его? – Хозяин квартиры достал из буфета старенькую кастрюлю со сколотой во множестве мест эмалью и включил воду. – Суп сварю. На него и кромсать не нужно. Само расползётся.

Время шло. На убитой ещё в прошлом столетии газовой плитке тихонько булькало буро-зелёное варево, разнося по квартире запах хлеба и кильки в томатном соусе.