Клятва. История любви

– Ты поэтому хотел прочесть книгу?

– Наверное, – ответил Крис с таким несчастным видом, что она почти – почти – пожалела его. – В тот момент это казалось мне хорошей идеей.

Гас уставилась на макушку сына, вспомнив, как во время родов акушерка держала зеркало между ее ног, чтобы Гас смогла увидеть, как появляется темная и пушистая головка младенца.

– Мы можем просто об этом забыть? – попросил Крис.

Ей хотелось простить его – такого тихого, устроившегося рядом с ней на кровати. Но она случайно взглянула на его руки, сжимавшие костлявые колени.

Они больше не были младенчески пухлыми, как надувные шарики с пальцами на параде в День благодарения. В какой-то момент – и Гас даже не успела этого заметить – они стали мужскими жилистыми руками с голубыми венами, почти как у Джеймса.

Гас откашлялась, осознавая, что этот сидящий рядом с ней мальчик, чье лицо она узнала бы даже на ощупь, чей голос назвал ее мамой раньше любого другого слова, кажется ей незнакомым. Этот кто-то, услышав слово «женщина», перестал думать о чертах Гас и материнских объятиях, а стал думать о безликой девушке с грудями и пухлыми губами.

Когда это произошло?

– Если у тебя появятся вопросы… знаешь… об этом, всегда можешь спросить у отца или у меня, – выдавила из себя Гас, моля Бога, чтобы сын обратился к Джеймсу.

Она понять не могла, что заставило ее в первую очередь противостоять Крису. В тот момент неясно было, кто из них больше смущен.

– Да, конечно. – Крис опустил взгляд на свои колени, переплетя руки.

 – Некоторые вещи в этой книжке… ну… – Он поднял глаза. – Непохоже на то, что они работают.

Гас дотронулась до волос сына.

– Если бы они не работали, – просто сказала она, – у нас не было бы тебя.

Эмили и Крис сидели на ее кровати под одеялом, как в шатре, и зажимали голыми ступнями фонарик. Родители Криса отправились на какой-то благотворительный больничный бал и попросили Голдов присмотреть за ним и его сестрой. Кейт, приняв ванну, пошла спать, а Крис с Эмили планировали лечь спать после полуночи.

Мелани уложила их до девяти часов и попросила выключить свет, но они понимали, что если не будут шуметь, то никто ничего не услышит.

– Ну что? – торопил Крис. – Правда или действие?

– Правда, – ответила Эмили. – Самое ужасное, что я сделала в жизни… это когда позвонила твоей маме и представилась секретаршей директора.

– Это не правда. Ты забыла тот раз, когда ты пролила смывку лака для ногтей на мамин комод и обвинила в этом Кейт.