Клятва. История любви

Ожидая увидеть Криса, она взглянула на заднее сиденье, но вместо этого увидела, как ее муж протягивает руку назад, чтобы освободить сына. Она очень удивилась тому, что только сейчас заметила, что все это время Джеймс сидел на заднем сиденье.

Сейчас

Ноябрь 1997 года

– Я нанимаю Крису адвоката, – заявил Джеймс в субботу за ужином.

Эти слова вырвались из него наподобие отрыжки, и он с опозданием прикрыл рот салфеткой, как будто мог взять их назад и произнести более мягко.

Адвокат. Поднос выскользнул из рук Гас и с грохотом упал на стол.

– Что-что?

– Я поговорил об этом с Гари Мурхаусом. Помнишь, он был на встрече в Гротоне? Гари сам предложил.

– Но Крис не совершал преступления. Депрессия не преступление.

Кейт недоверчиво посмотрела на отца:

– Ты хочешь сказать, они думают, что Крис убил Эмили?

– Ни в коем случае! – вдруг задрожав и скрестив руки на груди, заявила Гас. – Крису не нужен адвокат. Психиатр – да. Но адвокат…

Джеймс кивнул:

– Гари сказал, что, когда Крис признался детективу Марроне в двойном самоубийстве, он тем самым впутал себя.

– Это безумие, – возразила Гас.

– Гас, я не говорю, что Крис это совершил, – мягко произнес Джеймс. – Но я считаю, нам надо подготовиться.

– Ты не станешь нанимать адвоката защиты для преступления, которого не было, – дрожащим голосом произнесла Гас.

– Гас…

– Нет, Джеймс. Я тебе не позволю. – Она крепче обхватила себя руками, которые едва не сошлись у нее на спине.

– Они уже так думают. Они сделают вскрытие Эмили и пошлют оружие на экспертизу. Послушай, мы с тобой знаем, что произошло на самом деле. Крис знает, что произошло на самом деле. Разве не стоит нанять квалифицированного адвоката, который расскажет полиции о том, что произошло на самом деле?

– Ничего не произошло! – отвернувшись от мужа, взвизгнула Гас.

Она вдруг вспомнила один день, когда Крис, проснувшись, обвил ее шею руками, и она осознала, что это уже не дыхание младенца. Оно было не приятным, пахнущим молоком, а не совсем свежим, как у взрослого, и она инстинктивно отодвинулась от него, словно дело было не в переходе на твердую пищу, а в том, что это маленькое тело годовалого ребенка теперь умело утаивать свои грехи.