Только не для взрослых

– Можно я пойду?

Марианна Яковлевна кивнула:

– Я не буду ничего рассказывать твоей маме, но и ты, пожалуйста, не подводи меня.

До конца первого урока оставалось десять минут, а у меня на одной ноге по-прежнему оставался сапог.

Забившись в угол в раздевалке, я достала телефон, который отдала мне Тоня.

В его контактном листе значился всего один номер.

– Ты уедешь со мной? – спросил Артём сразу, как только услышал мой голос.

– Куда?

– Я еще не придумал, но хочу знать, согласна ли ты.

– Это типа сбежать?

– Типа сбежать.

– А как же школа?

– А что школа?

– Я должна в нее ходить.

– Ничего ты не должна. Я не ходил ни в какую школу и, как видишь, жив.

– А мама? А Америка?

– Поэтому я и спрашиваю, согласна ли ты. – Его голос посерьезнел.

– Включи камеру, – попросила я.

В ту же секунду появилась картинка.

Он еще валялся в кровати, взъерошенный и полусонный, за его голым плечом на тумбочке остывала чашка кофе. Я почувствовала сладковатый запах его кожи, аромат черного кофе и лавандовый ароматизатор.

– Может, я и правда неосознанная?

– Что? – Артём вопросительно вскинул бровь.

– Я очень хочу с тобой уехать, и мне все равно, что потом будет. Даже если случится что-нибудь плохое.

– Плохого не случится. – Он приподнялся, облокотившись на подушку. – Будет только хорошее. Обещаю. Ты же мне веришь?

Жаловаться маме Марианна Яковлевна не стала, зато Носков доложил о пятничном происшествии.

– Почему ты мне ничего не сказала? Это что же такое? Ты что, собиралась сбежать? У тебя вообще совести не осталось? – весь вечер кричала мама. – Мне что, теперь запретить тебе в школу ходить?!

Эти дни она разговаривала со мной только на повышенных тонах.

– Мам, пожалуйста, хватит ругаться. Я больше не могу.

– Твой Артём не понимает, что и на него управу можно найти? В организации, где работает Владимир Петрович, и такие вопросы решают.

– Хочешь нанять людей, чтобы они побили Артёма? Мам?!

– До некоторых доходит только по-плохому.

– Ты же меня сама всегда учила, что силой ничего не решается.

– Да! Но я уже не знаю, что и делать.

В желтом свете кухонного абажура было видно, как в темное окно бьются снежинки. Из маминого компьютера доносилась тихая успокаивающая музыка.