Апофеоз Судьбы

Фабиан с трудом оттащил от камина несчастного диакона, утратившего человеческий вид. Было больно смотреть на его увечное духовное состояние, вызывающее лишь жалость. Да, его можно было осуждать в причастности к ужасной расправе над невинным человеком, но в эту минуту перед ними лежало лишь чуть живое тело, дух которого страдал от вины и стыда.

– А вот теперь я в полном замешательстве, – сказал Фабиан. – Ума не приложу, что делать дальше. Сперва эти неприветливые лица на въезде в город, потом казнь, а теперь свихнувшийся священник.

Эдвин сидел у камина. В его холодных глазах мелькали оранжево-красные огни. Он и не слышал слов Фабиана. Только смотрел в одну точку и пытался согреться.

– Давай поговорим, Эдвин… Нужно продумать план, иначе у нас ничего не получится. Здесь творится что-то неладное. На душе очень тревожно.

Послушник несмело повернулся к Фабиану.

– Давай просто уедем отсюда, – сказал Эдвин, сжимая в руке Библию. – Я думаю… я совсем не готов к таким испытаниям.

– Рано сдаешься, брат. Мы ведь только приехали. Если уедем, эти люди так и останутся язычниками, понимаешь? Только в последнюю очередь мы должны думать о себе. Наша вера и так подверглась сомнениям. Причем, это допустили мы сами, и нам самим теперь придется за это отвечать.

– Молись за меня… Много молись, Фабиан. Я очень слаб, – сказал ему Эдвин, снова отведя взор на камин.

– Каждый день молюсь, – ответил Фабиан. Подойдя, он похлопал ему по плечу и сказал.

– Нет, разумеется, я понимал.

– Тогда воспрянь. Нас ждет много дел.

– Дела, дела… Делами ли оправдаемся?

Они буквально валились с ног. Оба простыли и легли ближе к камину. После увиденного ночь была долгая и бессонная, а когда, наконец-то, подступил сон, уже начинало светать. Но они так устали, что высоко стоящее солнце их не разбудило, и они спали почти до середины дня.

Эдвина разбудил сильный поток холодного сквозного ветра. Он ударил из двери, которую отворили незнакомцы. Они быстро вошли в дом и специально оставили дверь нараспашку, чтобы утренняя стужа сама разбудила нежданных гостей Финстервальде.

– Хватайте вон того, что поздоровее, а этого я на себя возьму, – сказал один из чужаков. Ростом он был ненамного меньше Фридемана, но шире в плечах.