Ворошиловград

Я, по большому счету, не так помогал, как мешал. Пару раз разлил бензин, долго разговаривал с каким-то дальнобойщиком, который гнал в Польшу, постоянно цеплялся к Коче, не давая ему выполнять профессиональные обязанности. Наконец он не выдержал и отправил меня к Травмированному. Тот все понял, дал мне пропитанную бензином тряпку и велел очищать какой-то лом, облепленный илом, ржавчиной и масляной краской. Через полчаса такой работы я вконец заскучал, все же многолетнее отсутствие физического труда сказывалось.

Шура, – сказал Травмированному, – давай перекурим. Здесь не курят, – ответил на это Травмированный, – это бензозаправка. Ладно, – сказал спустя минуту, – пойди отдохни, потом вернешься. Я так и сделал.

* * *

Около полудня подключили телефон. Я набрал Болика. Голос у него был глухой и раздраженный.

– Герман! – кричал он мне. – Как ты там?

– Нормально, – отвечал я. – Здесь курорт. Река рядом. Щуки ловятся.

– Герман! – пытался докричаться до меня Болик. – Какие, на хуй, щуки? Какие щуки, Герман? У нас отчетно-выборная конференция на этой неделе, Герман.

А ни хуя не готово, брат. И вообще ты нам нужен, по бизнесу. Ты когда будешь?

– Вот, Боря! – кричал я ему. – Вот именно об этом я и хотел с тобой поговорить. По ходу я задержусь.

– Что, Гера? Что ты сказал?

– Задержусь, я сказал, задержусь!

– Как это задержишься? Надолго?

– Неделя – максимум. Не больше.

– Герман, – вдруг серьезным голосом спросил Болик. – У тебя там все нормально? Может, чем-то помочь надо?

– Да нет, – я говорил легко и убедительно, – расслабься.

Через неделю буду.

– Ты же там не останешься, правда? – В голосе Болика действительно слышалось какое-то то ли беспокойство, то ли недоверие, то ли даже надежда.

– Да нет, ну что ты.

– Герман, я тебя давно знаю.

– Тем более.

– Ты же не сделаешь этого?

– Не волнуйся, я же сказал.

– Герман, просто прежде чем сделать глупость, подумай, хорошо?

– Хорошо.

– Подумай о нас, твоих друзьях.

– Я думаю о вас.

– Прежде чем сделать глупость.

– Ну, ясно.

– Подумай, хорошо, Герман?

– Ну а как же.

– Давай, брат, давай. Мы любим тебя.

– И я вас, Боря, я вас тоже люблю. Обоих. Тебя больше.

– Не пизди, – Болик наконец положил трубку.

– Да-да, – кричал я, слушая с той стороны короткие гудки, – и я по тебе тоже! Очень-очень!

* * *

После этого я несколько раз набирал брата. Тот упорно не отвечал.