Ворошиловград

Заправка находилась метрах в ста от трассы, тянувшейся в северном направлении. Внизу, километрах в двух отсюда, в теплой долине лежал городок, через который, собственно, трасса и проходила. Южнее последних городских кварталов, за территорией заводов, начинались поля, обрываясь по ту сторону долины, а с севера город огибала река, протекая с российской территории в сторону Донбасса. Левый берег ее был пологий, вдоль правого же тянулись высокие меловые горы, верхушки которых покрыты были полынью и терном. На самой высокой горе, нависавшей над городом, торчала телевизионная вышка, заметная из любого места в долине.

А уже рядом с вышкой, на соседнем холме стояла автозаправка. Построили ее где-то в семидесятых. Тогда в городе появилась нефтебаза и при ней две заправки – одна на южном выезде из города, другая – на северном. В девяностых нефтебаза прогорела, одна из заправок тоже, а вот эта, на харьковской трассе, осталась. Мой брат успел вписаться сюда еще в начале девяностых, когда нефтебаза доживала свой век, и перебрал этот бизнес на себя. Сама заправка выглядела не лучшим образом – четыре старые бензоколонки, будка с кассовым аппаратом, пустой шест, на котором при желании можно было кого-нибудь повесить. Еще дальше находилось холодное складское помещение, нафаршированное железом, – брат вкладывал деньги не в развитие инфраструктуры, а в улучшение сервиса, стягивая отовсюду различные устройства и механизмы, с помощью которых мог отремонтировать что угодно. Сам он жил в городе, приезжал сюда каждое утро и спускался в долину уже в потемках. Вместе с ним работала зверская команда – Коча и Шура Травмированный: инженеры-самородки, спасшие на своем веку жизнь не одной фуре, чем и гордились. Шура Травмированный жил тоже где-то в городе, а вот Коча собственной квартиры лишился, поэтому постоянно тусовался на заправке, ночуя в строительном вагончике, оборудованном по всем требованиям фэн-шуя. Возле заправки находилась асфальтированная площадка с ремонтной ямой, поодаль, под липами, стояло несколько вкопанных в землю железных столов. За станцией начинались балки и яблоневые сады, тянувшиеся вдоль меловых гор, а на севере открывалась степь, из которой время от времени выезжала шумная сельскохозяйственная техника. За вагончиком образовалась свалка изувеченной техники, стояли остатки разобранных на части машин, громоздились колеса. Сбоку, в малиновых кустах, укрылась кабина от камаза, из которой открывалась панорама на залитую солнцем долину и беззащитный город.