Шесть могил на пути в Мюнхен

Они хотели умертвить его, лишив этот акт всякого достоинства, со смехом, словно в шутку.

Холодный ветер с моря пробирал до костей, и Роган повернулся и зашагал по Рипербан, миновал полицейский участок и вышел на Давидштрассе. Полиции он не боялся. Свет в ночном клубе был приглушенный, вряд ли кто-либо мог как следует разглядеть его, чтобы достаточно точно описать потом. И все же, соблюдая меры предосторожности, он свернул на узкую боковую улочку, где на углу на большой деревянной доске висел предупреждающий знак: «Юношам вход воспрещен!» Эта улица ничем не отличалась от других, пока он не свернул за угол.

Он оказался на Рипербан, в знаменитом районе Гамбурга, отведенном под легальную проституцию. Кругом неспешно и во множестве прогуливались мужчины. На первый взгляд трехэтажные здания цвета имбирного пряника ничем не отличались от других. Одно исключение: окна первых этажей походили на витрины, и прекрасно было видно, что творится внутри. В креслах и на диванах сидели молоденькие девушки, читали, попивали кофе, болтали или просто мечтательно смотрели в потолок.

Таких красавиц Роган никогда не встречал.

Некоторые из них делали вид, что наводят порядок на кухне, но на них не было ничего надето, кроме фартучков, доходивших до середины бедра, а сзади – ровным счетом ничего. На каждом доме красовалась вывеска: «30 марок за час». На нескольких окнах были опущены шторы. На черной ткани штор золотым тиснением было выведено: «Ausverkauf» – «Продано». Это означало, что некий молодец ангажировал девушку на всю ночь.

На глаза ему попалась одна блондинка. Она читала книжку, сидя за оцинкованным столиком в кухне. Выглядела такой одинокой, глаз на людную улицу не поднимала; возле раскрытой книги – пятно от пролитого кофе. Роган стоял у окна и ждал, когда она поднимет голову, хотелось увидеть ее лицо. Но она все не поднимала. Может, она уродлива, как черт, подумал Роган. Он был готов заплатить ей тридцать марок, чтобы на какое-то время забыться, передохнуть, прежде чем предпринять долгий путь до гостиницы.

Ему было вредно перевозбуждаться, врачи предупреждали об этом, а женщина с безобразным лицом возбудить не может. Из-за пластины в черепе Рогану не рекомендовалось пить крепкие спиртные напитки, чересчур активно заниматься любовью, даже злиться. А вот на тему того, можно ли ему убивать, не было сказано ни слова.

Войдя в ярко освещенную кухню, он увидел, что девушка очень красива.