Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

– Он хочет превратить меня в робота!

– Милый мой, еще Маяковский заметил: все мы немножко роботы.

– Посмотрим, кто кого!

Он ненавидел Аникеева. Зажимщик! Аракчеев! Солдафон! Слово «дурак» жгло его. Посмотрим, кто дурак! Втайне он вызвал Аникеева на поединок, но тут же струсил. Слишком безошибочной всегда оказывалась интуиция Аникеева. Но, раз тронувшись, лавина разрасталась. Послушно выполняя все указания, он молча спорил, выискивал слабые места, он превращался в беспощадного врага собственной работы.

Он оставался в лаборатории на вечер, приходил в шесть утра и садился за счетную машину. Но что-то ему не нравилось. Вероятно, где-то в спешке он слишком упростил условия. В решении не хватало стройности. Ему хотелось сразить Аникеева, покорить его…

Крылов свернул на набережную. Голова одурела от папирос и бесконечных цифр. Пропади все пропадом, в конце концов он кое-как доказал то, что хотел. Красота, стройность – это уже от лукавого.

У Петровского сквера перед мотоциклом сидела на корточках девушка.

– Эй! – крикнула она. – Помогите мне, пожалуйста. Крылов подошел, помог снять покрышку.

– Не уходите, – сказала девушка, – а то мне без вас не надеть. Крылов прислонился к парапету. Набережная была пустынна. Маленькая желтая луна затерялась среди фонарей.

Девушка клеила порванную камеру. Кожаные штаны и шлем придавали размашистость ее крепкой фигуре.

– Чего бродите по ночам? – спросила она. – Вы что, лунатик или беспризорный?

– Лунатик.

– Модная специальность. Особенно в марте.

Крылов недоверчиво огляделся. Отовсюду сочилась вода. Город был мокрый. Капало с крыш, трубили водосточные трубы, сипели люки, на выщербленных парапетах блестели лунные лужицы. Лед на Неве истоньшал.

Был действительно конец марта. Женщины всегда в курсе подобных вещей.

Девушка поднялась, вытерла руки.

– Могу закинуть вас домой.

Они мчались по спящим улицам, разбрызгивая лужи. Мотоцикл стрелял оглушающе. Крылов крепко держался за скобу.

Девушка пригибала голову, и тогда в лицо Крылову с размаху ударял влажный воздух. Во всю длину проспекта горели, меняясь, высокие огни светофоров. Машин не было, а огни вспыхивали – желтые, зеленые, красные. Жиденькой черноты небо поднималось все выше и выше над землей, поднимая с собою звезды и луну.

Она резко затормозила у его дома, и Крылов ткнулся лицом в ее плечо.

– Лихо? Напугались? Он что-то промычал.

– О чем вы думаете?

Рассвело.