Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

И, как с детьми, с ней надо было быть осторожным, чуть что – испуганно пряталась, застывала в молчании. Она была как эти мартовские хрупкие дни с пугливым солнцем.

Ровно в шесть она сложила таблицы, надела ботинки, собираясь на автобус.

– Можно, я оставлю тапочки, чтобы не таскать?

– Пожалуйста, – сказал Крылов.

Поздно вечером, укладываясь спать, он увидел в углу эти тапочки – маленькие спортивки хранили форму ее ноги. И кажется, тогда впервые ему захотелось, чтобы скорее наступило утро и он снова увидел бы ее.

Крылов заказал винегрет, сосиски и пиво, покосился на буфетчицу. Вероятно, она не узнала его. Волосы ее были уже не желтые, а темно-рыжие.

Все придумано. Легенда о том, как ее увезли, и то, что он сам навоображал себе. В сущности, если разобраться, то, наверное, вообще ничего не было, а если и было, то давно кончилось. Никогда не следует возвращаться туда, где был счастливым.

Имея даже четверку по диамату, следовало бы усвоить, что нельзя дважды войти в один и тот же поток.

Он смотрел на песчаный берег, где лежали смоляные туши перевернутых лодок, и ничто не трогало его, все оставалось безразлично чужим. Винегрет был невкусным, сосиски холодные, удивительно, почему он так боялся зайти в буфет.

Старый дымно-серый кот с черной метинкой на лбу вежливо потерся о ногу. Крылов взял с тарелки соленый огурец.

– Когда-то ты ел огурцы, – сказал он. – Но, может быть, и этого не было.

Кот понюхал и деликатно куснул огурец. Буфетчица засмеялась.

– Вы к нам опять работать? – спросила она.

– Нет, проездом.

– Пашка, стервец, ведь узнал вас. Ишь как ластится. Она открыла бутылку, поставила на стол. Кот поднял хвост, мяукнул.

– Это его Наташа приспособила огурцы жрать, – сказала буфетчица.

«А вдруг все это было? – подумал Крылов. – Почему она ушла от мужа?»

– Ну как вы живете-можете? – спросила буфетчица.

– Замечательно, – сказал Крылов. – Чудесно живу.

– А она не приехала? Чего ж вы ее с собой не взяли? Ну, я понимаю, ей сюда сейчас неохота.

– Нет, – сказал Крылов. – Ничего не говорила.

– И мне тоже. Придет, посидит, Пашку погладит. За соседним столиком потребовали колбасы.

– Сейчас, – сказала буфетчица, – мне не разорваться. Он сидел, слушал, как лопаются пузырьки в стакане с пивом.

Буфетчица вернулась.

– Вы еще зайдете?

– Нет, – сказал он, – сегодня уеду.

– Привет ей передавайте.