Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

– Существуешь на косности, – сказал Тулин. – Новый тип паразита. Ну и как, увлекательная работа?

Петруша обрадовался:

– А я увлекаюсь другими вещами. Муки научного творчества – это для избранных вроде тебя. Куда уж нам!.. У меня теперь интерес материальный. Принцип материальной заинтересованности. Слыхал? Сокращенно «примазин». Отличное средство, действует на любой организм. Ты принимаешь?

– Вроде бы рановато, – сказал Тулин. – А ты без этого не способен?

Петруша хихикнул. Насмешки Тулина соскальзывали с него, но он не прощал ни одной, подзуживая Тулина своим цинизмом.

– И не боишься ты влипнуть? – полюбопытствовал Тулин. Петруша посмотрел на него как на ребенка.

– Ошибается тот, кто экспериментирует. А я никогда себе этого не позволю. Невыгодно.

– Бизнесмен, – сказал Тулин.

Петруша взял двумя пальцами ломтик лимона.

– Вы оторвались от жизни. Нехорошо. Деньги есть деньги, они определяют заслуги человека в нашем обществе. – Он разговаривал тоном, не требующим ответа, так говорят с кошками или собаками.

– По способностям, – обрадованно подсказала Симочка.

– Именно.

– Ты все переворачиваешь. Деньги, деньги… У тебя как на Западе, – сказал Крылов.

Петруша посмотрел на него серьезно, и Крылову опять показалось, что за толстыми стеклами очков мелькнуло что-то грустное и тотчас растаяло в поддразнивающей ухмылке.

– Зачем Запад? С деньгами и у нас можно не хуже, чем на Западе. Производство товаров возрастает.

– Да, да, жить становится все лучше, – обрадовался Возницын, – не сравнить…

– Счастье – это не деньги, это трудности борьбы за светлое будущее, – сказал Петруша. – Берите мои трудности, дайте мне вашу зарплату.

– Перестань пылить, – сказал Крылов. – Неужели ты стал таким?

– Он всегда был таким, – сказал Тулин. – Он всегда был пижоном. У него ничего не остается в жизни, как жрать, покупать и халтурить.

Петруша пососал лимон.

– Фу, как грубо! За что вы на меня злитесь? За откровенность? Подводите идеологическую базу? Ты, Олег, всегда был бдителен.

– Да, ведь ты играл на трубе! – вспомнил Крылов.

– …Ты, Олег, конечно, личность исключительная, тебе не нужны деньги, тебе нужна слава. А к славе приложится и остальное. Тебе не нужна своя машина, тебе достаточно казенной. А я больше не играю на трубе. Ты перевоспитал меня. Я стал как все, рядовой работяга.