Сочинения. Том 2. Иду на грозу. Зубр

– Толковый призрак – это тоже вещь. Пожалуйста, не швыряйся призраками. Чем я тебя не устраиваю?

– Тебя нельзя обнять. Он услышал ее смех.

– И только?

– Я хочу, чтобы ты живая была такой же.

– Живая, – повторила она задумчиво. – Может быть, это тоже призрак.

Она поставила кактус на место, фигура ее слилась с дымной синевой вечера, растворилась среди бледных фонарей.

На следующий день он поехал после работы на кинофабрику и долго ждал у проходной.

Из ворот с грохотом выкатила пулеметная тачанка, где, обнявшись, сидели махновцы и красноармейцы в буденновских шлемах.

Лена спрыгнула с тачанки и, подбежав к Крылову, расцеловала его в обе щеки.

Не спуская глаз с ее лица, он стиснул ее маленькую жесткую руку.

– Что с тобой? – удивилась Лена.

На ее круглом крепком лице не было никаких следов тоски ожидания, ни вчерашней готовности слушать.

– Что ты делала вечером вчера?

Она перечисляла: стирка, разучивала гимнастику йогов – хочешь, покажу?

– Ты думала обо мне?

– Сереженька, ты совсем как девушка.

– Скажи, зачем я тебе нужен?

– Начинается. Что у тебя за страсть – выяснять отношения?

– Хоть иногда ты скучаешь по мне?

– Так мы же часто видимся. Вот если бы мы надолго расстались. Ох и зануда! Ты сам не понимаешь: ты меня любишь потому, что тебе не хватает меня. Давай лучше поедем к итальянцам – чудные ребята.

Они поехали в гостиницу к итальянским артистам. Лена расспрашивала их про неореализм и маслины, и агитировала за колхозы, и читала стихи Заболоцкого.

– Тихо-тихо умотаем, они мне надоели. Они юркнули в магазинчик.

Конфузясь под взглядом продавщиц, Крылов купил стеклянные бусы. Лена тут же нацепила их и очень обрадовалась.

– Честное слово, индейцы были гораздо умнее белых, когда меняли золото на такие бусы! – заявила она.

Он с тоской подумал, как, в сущности, мало ей нужно. Ей ничего не было нужно. Ни от него, ни от кого другого.

Он с трудом удерживал накопленные упреки. Всякий раз он давал себе слово объясниться, предъявить ультиматум и всякий раз откладывал, чувствуя, что это ни к чему не приведет. Существовала какая-то невидимая граница, которую он не мог переступить. Может быть, следовало выждать, запастись терпением, но у него уже не хватало сил.