Город за рекой

 – Анна опять нервно одернула рукав жакета, натянула его на запястье. – Я замерзла, Роб. Ты ведь останешься у меня?

– Весьма опрометчиво так долго стоять в тени стен. Пойдем на солнышко.

– Мне страшно! – прошептала Анна. Но тотчас взяла себя в руки. – Извини, Роб! Просто я подумала о плохом. Тебе это пока незнакомо. Здесь люди придают большое значение приметам.

Широкими шагами Анна решительно направилась к площади, залитой ярким солнцем, а дойдя до середины, попыталась на ходу украдкой оглянуться.

– Смотри! – взволнованно сказала она и задержалась неподалеку от фонтана, так что немного обогнавший ее Роберт обернулся.

 – Смотри, наши тени сливаются! – Голос ее звучал освобожденно, уже не так сдавленно.

– И здесь мы встретились в первый раз, – сказал он, совершенно счастливый.

Она вытянула губы трубочкой и приложила к ним палец. А Роберт, наклонясь вбок и тем укоротив свою тень, ловкими движениями плеч и рук заставил ее плясать на земле. Анна не шевелилась, но зрелище, похоже, доставляло ей удовольствие.

– Твоя тень, – присмотревшись, сказал он, – вроде бы светлее моей. Странно! Никогда такого не видел!

– Ты ошибаешься! – воскликнула она.

– Чуть-чуть светлее, – упрямо повторил он, – ошибиться невозможно. Если я, к примеру, буду держать руки вот так, чтобы их тень упала на твою, это место сразу становится заметно темнее. Неужели не видишь? Сейчас примерно там, где твое сердце, а теперь…

Он осторожно опустил ладони наискось вниз, так что их более густая темнота отчетливо скользнула по лону ее тени.

– Что ты делаешь… – только и успела сказать Анна.

Ноги у нее подкосились, лицо и даже губы побелели, Роберт едва успел подхватить бесчувственую. Отнес к фонтану, благо было недалеко, не замечая, что ее ноги волочатся по земле. Осторожно усадил, прислонил спиной к стенке чаши. Потом, не выпуская Анну из объятий, достал носовой платок, окунул в воду и смачивал ей лоб, виски и сухие губы, пока они не затрепетали.

– Анна! – воскликнул он, наклонясь к ней, потом еще раз и еще: – Анна!

Она открыла глаза, распахнула их широко-широко, взгляд метнулся направо, налево, сквозь него, как бы не узнавая.

И веки снова упали. Он испуганно схватил ее бессильно повисшую руку, хотел пощупать пульс. И замер – на запястье оказалась толстая повязка, эластичный бандаж, не позволяющий найти артерию. В смятении он выпустил ее руку. Когда Анна вновь открыла глаза, взгляд уже не метался, сосредоточился на его лице.