Не потерять человека

Он смотрел в яростные сумасшедшие глаза Чаплицкого, и в его душе поднималась вялая ненависть. Но звонко тарахтящая боль в виске сразу смиряла ее, и он вновь погружался в зыбкую сумерь нерешительности, боязни, мистической надежды на какое-то чудо.

– Что же делать? – неожиданно для себя сказал он вслух. Громко.

И в этом крике души – сигнале полной потери воли, признании в своем бессилии и непонимании происходящего – было такое предречение гибели, распыла, исчезновения, что смолкла на миг обычная штабная суета.

И электрический ток ослаб в лампах – будто сигнала ждал. Померк, пожелтел свет, яичным болтуном тревожно сгустился в прозрачных колбочках, накалил в них докрасна проводки и – погас совсем.

Забегали, зашаркали адъютанты, упал в темноте стул, кто-то зашибся и коротко, зло ругнулся, шелестели во мгле бумаги, и в темно-фиолетовых намерзших задышанных окнах стал все яснее и пугающе проступать багровый отсвет далекого пожара.

– Свет! Принесите лампы! К командующему свечей! – гукали, перекатывались по дому голоса.

Надсадно кричал в телефонный рожок кто-то из офицеров:

– Почему нет света? Что с электричеством? Дайте срочно свет!..

Золотистые дымящиеся овалы керосиновых ламп и выражение радостного облегчения на лицах у всех – как у перепуганных детей, выведенных из темноты. Брошенный на крюк телефонный наушник – электростанция забастовала, рабочие разбежались.

– Что же делать? – уже тихо, растерянно повторил Миллер, и было ясно, что он не ждет совета или помощи от присутствующих: ему нужна была подсказка сверхъестественных сил, способных разрушить этот длящийся горячечный кошмар ухода в небытие.

Угревшийся у голландской печи лесопромышленник Зубов, единственный штатский в кабинете, терпеливо помалкивал. Но после слов Миллера он вдруг сварливо заметил:

– Это вы, господин губернатор, должны сказать – что нам делать! Вы так яростно настаивали на передаче вам диктаторских полномочий, что я пошел на неслыханную меру – как вице-премьер, я распустил демократическое правительство Северного края! А вы за девять дней неограниченных полномочий ничего не сделали, чтобы переломить обстановку на фронте! Мы, конституционные демократы…

– Замолчите! – свистящим тонким голосом закричал Миллер.