Великий Мусорщик

Удивительно похожа на мать, подумал Диктатор, такой же была Лиллиана тогда, в Вене, когда он впервые встретился с ней и ему еще не исполнилось двадцати…

Диктатор не знал никаких слабостей, кроме одной – любви к дочери, любви, ставшей его ахиллесовой пятой.

– Кто он? – спросил Диктатор.

– Не знаю, – ответила Мария.

– Он чужестранец. Как он сюда попал?

– Я нашла его на берегу. Он без сознания.

– Сегодня ночью контрабандистская шхуна пыталась подойти к берегу и разбилась о скалы, – сказал Кандар.

– Он не похож на контрабандиста, – возразила Мария.

Диктатор улыбнулся ее наивности.

– Что с ним будет? – спросила Мария с чуть заметным беспокойством.

Кандар пожал плечами – Мария знала: две недели проверки в санитарно-исправительном лагере, затем выдворение за пределы Лакуны. Однако от Кандара не ускользнуло ее беспокойство.

– Ты знаешь, – сухо ответил Диктатор и вышел из купальни.

Как только он ушел, молодой человек открыл глаза. Мария снова присела возле него.

– Ты – Мария? Дочь Диктатора? – спросил он негромко.

– Да, я Мария, – ответила девушка. – А кто ты?

– Меня зовут Ален.

– Ты контрабандист?

– Нет, – улыбнулся Ален. – Я не контрабандист.

Он смотрел на нее не отрываясь.

– Ты очень красива, дочь Диктатора, – сказал он наконец.

Мария, смутившись, быстро встала.

Она действительно была хороша, хотя и не так красива, как показалось Алену. Обыкновенная лакунская девушка, разве что волосы не черные, а светлые, чуть рыжеватые, да и фигура тоньше, изящней, чем у ее соотечественниц, по-крестьянски крепко скроенных.

– Сейчас за тобой придут, – сказала она, стараясь скрыть непонятное ей самой волнение.

– Знаю, – ответил Ален спокойно. – Я хорошо знаю ваши порядки.

Он привстал и поморщился от боли.

– Тебе больно? – спросила Мария.

– Похоже, что изрядно побило о камни, – он пощупал колени, – нет, ничего, ноги в порядке.

– Беги! – шепнула Мария.

Ален усмехнулся и поднялся на ноги.

– Не бойся, девочка. Со мной ничего плохого не случится. Мы еще увидимся, – сказал он уверенно и шагнул к выходу.

Но в дверях купальни уже стояли двое плечистых парней в форме сакваларов: белые полотняные рубашки, заправленные в такие же белые бриджи, на шее – автоматы, на левом плече – голубой погон. Ален усмехнулся и поднял руки.