Хозяйка «Логова»

 – Страшно представить, что за женщина эта Тюри!

– Змея, – ответила я, усердно начищая казан. – Она безостановочно хает все, что видит. Еду, мебель, обстановку, расположение окон…

– А еще прислугу, то есть… ее внешний вид и руки в цыпках и с заусеницами, – сипло пожаловалась наша пышечка, всыпая муку в миску.

– Ты не прислуга, а помощница, и руки у тебя ухоженные, – поправила я ее и пояснила полыхнувшему глазами кровопийце. – Ася вызвалась помочь Алиссии с купанием, но вместо благодарности получила лишь упрек… кучу упреков.

 – Посмотрела на красные глаза девушки, покачала головой: – Так что решено, впредь с этой медам разбираться буду я.

– Почему через «ме»?

– Потому что коза драная! – в один голос объяснили мою позицию девочки и тихо рассмеялись.

– Так, может, мне подняться и спинку ей потереть? Если муженек рожки ей еще не обломал, я сделаю это с радостью… – предложил свои услуги Гилт.

Ася перестала вымешивать тесто и в испуге обернулась к нему.

– Не стоит! Госпожа Тюри не любит, когда прерывают ее подготовку к пению.

Она запустила в Рисю пудреницей!

– Что?! – вот тут уж не вампир, а я возмутилась первая. – Когда дело было? Почему мне не сказала?

– Ну… так гостья… важная персона… и певица лучшего столичного театра Вдовии… – Рися втянула голову в плечи и тихо шмыгнула носиком. Тоненькая, как тростиночка, хрупкая как скальник, и взяла-то я ее не для уборки, а в преддверии больших снегов, чтобы за полтора месяца затишья нашить постельного белья с вышивкой, которая получается у девчушки на удивление тонкой, невесомой.

– И когда это произошло? – спросила мягко, чтобы еще больше не напугать.

– Я вино принесла, а она…

Окончания фразы я не услышала, потому что наверху грянул романс в исполнении незабвенной Алиссии:

В лунном сияньи снег серебрится,

Вдоль по дороге троечка мчится.

Динь-дон, динь-дон, динь-дон, дон!

Колокольчика звон.

Тороп зажмурился, девчата схватились за уши, вампир исчез, а я лишь поморщилась, уже четко представляя, как ликвидирую мерзавку, если она сейчас же не заткнется.

Теперь понятно, почему члены труппы отказались заселиться в харчевню, они берегли свое здоровье. Звенело все. Стаканы в шкафу, тарелки на полках, казаны и чугунки, стекла в окнах, а еще неприятно звенели натянутые струны в моей душе.

Этот звон, этот звук,

Словно сердца стук,

Уносит счастье мое-е-е-е-е!

Вот на этом протяжном и явно издевательском «е» мое терпение кончилось.