Хозяйка «Логова»

А впрочем, что, как не личные правила, делает нас людьми? Смахнув восьмилапого умельца на… на немытый пол столовой, я юркнула в нишу кладовочки, попутно головой сорвав клок паутины и наступив на кучку наметенного мусора. Руки от злости сжались в кулаки.

Ладно я, тетеря перепуганная, резни боявшаяся, в эти дни ни есть ни спать не могла и мало что замечала, но Тороп-то, бывший вояка с холодным сердцем и тяжелой рукой, куда смотрел? Неужели не видел, что вокруг творится?

Сорвав оставшиеся клочки паутины с притолоки, помянула помощницу.

Ох ты ж Гайна, ленивая бестолочь! Мало того, что хозяйку с потрохами захватчикам сдать вздумала, так еще и расчет за «проделанную» работу взяла на неделю вперед. Дура пустоголовая! Погоди, мерзавка, судьба за меня тебе еще воздаст.

Подумав так, открыла потайную дверку, подняла поклажу, спущенную сюда моими мужиками, и, прошмыгнув по коридору, через заднюю дверь вышла во двор. Заборчик перемахнуть и в конюшню войти незамеченной не составило труда, но стоило оседлать мою пегую лошадку, как близ стойла появилась тень.

– Куда собралась, хозяйка?

Тихий голос Сато Суо резанул по ушам не хуже стали по стеклу.

– На прогулку, – постаралась я выговорить спокойно и без дрожи. Старик подошел ближе, сгорбленный, сухой, как ветка, прищурился с улыбкой, напоминающей волчий оскал.

– С поклажей? – Слуга «доблестного» Инваго Дори, коему отдали в управу «Логово», внимательно осмотрел меня с ног до головы, подмечая мужской охотничий костюм и плащ, подбитый барсучьей шкурой, сапоги на толстой подошве, пояс с иглами и кинжал, который я накрыла рукой.

Уверенность в том, что он попытается заступить мне дорогу или вырвать поводья с каждой секундой росла, но Суо лишь требовательно повторил:

– С поклажей? – И голос его был тих и спокоен, а взгляд настолько чист, что я не посмела ни огрызнуться на него, ни прогнать.

– Так холодно. И в лес я надолго. Птицы набить. – Один предлог был хуже другого, но меня уже было не остановить.

– Тетерева? Ночью? В декабре? – брови слуги медленно поползли вверх.

– Самое то! – Быстро вскочила в седло и, сдавив пятками бока Мартины, направила ее к выходу. – Утром ворочусь, моргнуть не успеете.

Глупая шутка, но слов обратно не вернешь, а сердце от предчувствия беды заходится в бешеном темпе.

Уеду, уеду, уеду! Я уеду и меня ему не остановить. Шаг, еще шаг…

– Не дури, – полетело мне в спину.