Хозяйка «Логова»

– В следующие полгода открывать дверь в покои не советую, иначе действительно станешь заложницей долга, – жестко произнес он, так чтобы поняла, это не совет, а приказ: дверь не открывать, на статусе заложницы не настаивать. Помолчал немного и тем же тоном сообщил: – Бракосочетание проведем в белом храме на скале.

То есть брак будет признан и у нас, и у них. И я опять окажусь всецело подвластной мужу, а то и стремительно вернусь к бывшему?!

Сглотнула вязкую слюну, спросила сипло:

– Иначе никак? – Он не ответил, продолжая есть.

Косвенный намек на свою нечеловечность Дори пропустил мимо ушей, поинтересовался только:

– Зачем тебе?

– Хочу стать твоей невесткой, хотя лучше бы вдовой. – Воин поперхнулся отваром, который только что глотнул, а я поспешила подать салфетку и объяснить: – Безутешной вдовой твоего сводного брата или безутешной женой невесть где пропавшего брата.

– Но вряд ли трогать, – напомнил он, обжигая холодным взглядом. Я не обратила внимания на явную издевку.

– Так есть такой?

– Нет.

– В таком случае я отка…

– Есть! – перебил меня Суо, объявившийся в дверях. Он медленно прошел на кухню и поставил на стол пустой кувшин. – Есть такой. Главный наследник рода Таллик Дори… Вернее, был. Пропал лет пять назад во время первой военной кампании в ваши горы.

– Таллик, – повторила я задумчиво. – Родной брат, пропавший, но тариец.

– Не надо… – старик мягко прервал возмутившегося воина, опустив руку ему на плечо.

– Я понимаю, господин, вам больно о нем вспоминать. Но если бы у Таллика осталась в этих краях супруга, было бы куда проще все решить сейчас, – произнес маг многозначительно, и я начала что-то понимать в их недомолвках.

– У вас сложности с наследованием.

– Отчасти, – ответил Суо.

– Что-то значимое?

– Бесценное, – подтвердил старик и, сокрушаясь, проговорил: – Реликвия передается от первенца к первенцу, но Таллик сгинул в небытие, и теперь к родовому артефакту потянулись чуждые ему руки.

Дори заскрипел зубами и вскочил, желая высказать свое мнение, но лишь беззвучно прокричал его. Жилы на шее вздулись, ноздри расширены, на лице самый настоящий оскал, а сказать ничего не в силах.