Патруль джиннов на Фиолетовой ветке

Мама Омвира устает от ударов своего младенца-боксера и идет в дом уложить его, задернув за собой занавеску-дверь.

Брат Омвира, мальчик помладше нас, заканчивает писать и застегивает джинсы.

– У Омвира есть мобильный телефон? – спрашивает его Пари. – Нам нужно поговорить с ним.

– Бхайя с папой. У папы есть мобильный. Хотите его номер?

– Нет, – говорю я. Трудно будет объяснить наше расследование взрослым.

– Омвир не ходит в школу или что? – спрашивает Пари.

– Бхайя занят. Он должен помогать папе целыми днями.

Он забирает у клиентов мятую одежду, а потом привозит им обратно глаженую. Если у него есть свободное время, он тратит его на танцы, а не на учебу.

– На танцы? – спрашивает Пари.

– Он только про них и говорит. Он думает, что он новый Ритик.

Мальчик напевает мотив песни Ритика Рошана[26 - Ритик Рошан – болливудский актер и танцор.], размахивает руками, качает головой и трясет ногами. Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что он танцует.

– Почему я такой? – вопит он радостно. – Почему я такой?

Пари ухмыляется. Она в восторге от шоу.

– Наша работа не закончена, – напоминаю я ей.

Входная дверь в дом Бахадура открыта. Когда мы заглядываем внутрь, там все точно так же, как у меня, но как будто всего побольше: с бельевых веревок над нами свисает больше одежды, на приподнятой платформе – кухонном уголке больше перевернутых кастрюль и сковородок, на стенах больше фотографий богов в рамках – их стекла закоптились из-за ароматических палочек, воткнутых в уголки, больше телевизор и даже есть холодильник, которого у нас нет вообще, поэтому летом все, что готовит Ма, надо съедать в тот же день.

Мама Бахадура, должно быть, зарабатывает гораздо больше, чем мои Ма с Папой.

Пьяница Лалу спит на кровати вроде тех, что стоят в хайфай-спальнях, одеяло натянуто до плеч. Младшие брат и сестра Бахадура сидят на полу и выбирают камешки из риса в стальной тарелке.

– Намасте, – говорит Пари, стоя у порога.

Она никогда никого так не приветствует. – Можете выйти к нам, пожалуйста? Мы хотим узнать про Бахадура.

– Бхайи тут нет, – говорит сестра Бахадура, послушно вставая и глядя на нас с открытым ртом, хотя мы с Пари носим такую же форму, какую она, должно быть, видела на Бахадуре. Ее брат тоже выходит.

– Вы знаете, где Бахадур? – спрашивает Пари, и этот вопрос плох. Они бы рассказали своей маме, если бы знали.