Патруль джиннов на Фиолетовой ветке

Затем она выбирает вещи, без которых мы не сможем обойтись, и складывает их в простыню: нашу лучшую одежду, включая мою форму в пластиковой упаковке, скалку и доску для раскатывания лепешек роти и небольшую статуэтку Господа Ганеши, которую Дада[19 - Дедушка.] подарил Папе много лет назад. Телевизор остается стоять на полке. Он слишком тяжелый, мы его не унесем.

– С каких пор наш дом превратился в декорацию индийского фильма, а, Джай? – спрашивает Папа, сидя рядом со мной с пультом от телевизора в руке.

Диди пытается помочь маме, но только мешает ей. Ма не ругается на нее. Вместо этого она продолжает бормотать, что маме Бахадура нельзя было идти в полицию.

– У нее мозги не работают, – говорит Ма. – Все бегает по больницам – от этого любой сойдет с ума, я думаю. Аррей, она даже попросила Бенгали Бабу сказать ей, где ее сын.

Бенгали Баба выглядит так, словно только что выбрался из пещеры в Гималаях: у него спутанные волосы и грязные ноги, но компьютером он пользуется. Однажды я видел его возле магазина киберпечати у Дэва на Призрачном Базаре – он держал в руках пачку плакатов, которые потом расклеил по базару. Плакаты утверждали, что он может решить такие серьезные проблемы, как измена жен, измена мужей, злые свекрови и тещи, голодные призраки, черная магия, безнадежные долги и безнадежное состояние здоровья.

Мама ходит по комнате, размышляя, что еще должно попасть в ее простыню. Она хватает свой будильник, который никогда не звонит вовремя, но ставит его обратно на полку.

– Что сказал Бенгали Баба? – спрашиваю я.

– Сказал, что Бахадур никогда не вернется, – говорит Руну-Диди.

– Этот баба – мошенник, – говорит Папа. – Он наживается на страданиях людей.

– Джи, ты не веришь в него, это нормально, – говорит Ма. – Но не ругай его такими словами. Мы же не хотим, чтобы он нас проклял.

Затем она встает на табуретку для ног и достает старый синий пластиковый тюбик натурального кокосового масла «Парашют» с верхней полки. Масла в тюбике нет. Вместо масла в нем несколько банкнот по сто рупий, которые Ма хранит на «крайний случай», хотя она никогда не уточняла, что за случай считается крайним.