Не кормите и не трогайте пеликанов

Они стоят аккуратно, скромно, по раздельности, вольно, как корабли на рейде, иногда на центральных дорогах – вместе, прилипнув друг к другу, но все равно сохраняя независимость, словно старые морские крепости, готовые выдержать длительную осаду.

Пешеходы и автомобили им глубоко безразличны. Им нет дела ни до чего и ни до кого. Если остановиться, то различишь в этих бурых, вспучившихся эркерами фасадах едва заметное движение волны.

У меня в кармане начинает звонить телефон.

– Это Гвоздев, – в трубке пьяный, поплывший голос.

– Ну чего тебе? – говорю недовольно. – Чё ты снова вынырнул?

– Смотри – церковь! – Катя легонько толкает меня в бок. – Давай зайдем, а? Это кто, кстати, звонит?

– Мы с Элкой… короче… в гости тебя хотели позвать. Я… короче… хочу это… извиниться.

Мимо нас стремительно, с оглушительным треском проносится мотоцикл. Я успеваю разглядеть мужчину, крупного, бородатого, в черной кожаной куртке, и прижавшуюся к нему сзади всей своей молодостью и силой стройную девушку в синих вытертых джинсах.

– Короче, мы тебя ждем! – объявляет Гвоздев.

– Иди к черту! – я даю отбой и возвращаю телефон обратно в карман.

Катя останавливается и качает головой, словно не может поверить:

– Ты совсем сдурел? Перед церковью… Кто это был-то?

– Да неважно…

– Что неважно? Кто был, говорю?

– Ну, Гвоздев.

– А… ладно тогда. Давай зайдем, а? У нас еще есть немного времени.

Странно, мне казалось, чего-чего, а времени у нас полно.

– Слушай, – она задирает голову вверх, шлепает меня тыльной стороной ладони по плечу и показывает куда-то наверх. – А почему у них такие церкви?

– Какие?

– Ну такие… как шприцы.

– Готические, что ли?

– Ну да… наверное… – Катя, подавив зевок, зажмуривается и прикрывает рот ладонью.

(“Наверное. Учиться надо было, книжки читать, а не вертеть бедрами по ночам. Наверное!”)

– Не знаю, – говорю.

Катя убирает руку ото рта и укоризненно на меня смотрит.

– Дурак! Я – серьезно…

– И я – серьезно. Есть даже такие стихи про готический собор: неба пустую грудь тонкой иглою рань.

Мы останавливаемся почти у входа, задираем вместе головы и смотрим на башню.

– Катя, я, если честно, понятия не имею. Думаю, это типа божественный свет, расходящийся вниз с неба.