Орден не надо

Кстати, насмотревшись на Варшова распознавать друзей – бойцов стали учить своих собак и Лешка Ясенцев, и Прутков Валерка. А вот сам Данилов – он не стал обучать своего Фомича. Черт его знает почему – наверное, решил не играть с судьбой. Не научил, вроде бы, и не пригодится.

В это время в комнате Таи по полу осторожно ступал пес.

– Ого… привет, – улыбнулась ему девчонка. – Какой ко мне кавалер… Тишка, Тиш, посмотри, к нам боевой товарищ! Ты познакомиться пришел?

Одер подошел ближе и уселся прямо перед кроватью.

– Да ты доктор! – усмехнулась Тая, доставая из сумки лекарство. – Спасибо. Обязательно заварю. Сейчас хозяйка придет, попрошу ее чай вскипятить. Спасибо, мой хороший.

Тая положила руку на голову пса, а тот уложил голову на постель и не шевелился. Тишка, видя такой расклад, осторожно прыгнул на кровать и улегся в ноги хозяйки.

– Тиш, ты тут не ревнуй. У него свой хозяин есть. И… вообще, с этой собачкой дружить надо, он – видишь, медбрат у нас, – тепло говорила Тая, поглаживая пса.

За дверью снова обсмеивали Ясенцева.

– Ну что, Леха, – хохотал Климов. – Хреновенький из тебя кобелек. Вон Одер зашел и уже полчаса его нет. А ты пулей вылетел.

– Ну, хоть пуля из меня хорошая, – не обижался парень.

– Да уж, я б сказал, – перекривился в усмешке Климов. – Но промолчу.

– Точно, промолчи, ты тогда умнее кажешься, – не выдержал Кудахин.

Утро следующего дня не радовало солнцем. Было тепло, но как-то хмуро.

– Данилов, зайди, – высунулся из-за своей шторы сержант Сенин.

– Так нет его, – ответил за друга Варшов. – По воду он пошел, товарищ сержант.

– Ладно, на дороге его перехвачу, – решил Сенин и вышел, закрыв двери.

Во дворе сидели бойцы – кто крутил самокрутку, кто плюхался под рукомойником, кто подшивал воротничок – обычное утро. Сенин вздохнул и вышел.

На дороге прямо перед ним шла Белова. Не в гимнастерке шла, а в обычном светленьком платьице, с косой, перевязанной красной лентой. Да что ж ты будешь делать – боец называется!

Вдруг на дорогу вышел небольшой мальчуган, лет двух. Парнишка запутался в лямках от помочей и заплакал. Может, и еще какое горе у мальчонки было, потому что плакал он как-то слишком горько, старательно вытирая слезы.

Кошкой рванулась к нему Белова, присела на корточки, прижала к себе.