Страшные сказки братьев Гримм

Старушка сильнее сощурилась:

– Кажется, это голоса мальчика и девочки. Да, прошу простить меня, но я ужасно плохо вижу. Входите же, бедняжки. Вовсе не нужно грызть мой домик, у меня полным-полно всякой снеди. И я обожаю деток, – с улыбкой прибавила она, когда брат с сестрой переступили порог.

Хозяйка подала на стол свежий хлеб, холодное масло, чай и мед.

– Угощайтесь, – с этими словами она потрепала Ханса по щеке. – Угощайтесь.

И дети, которым никогда прежде не удавалось наесться досыта, ели и ели, пока не почувствовали, что вот-вот лопнут.

Тут Грета отвела взгляд в сторону и застыла с набитым ртом. В углу стоял огромный сундук, доверху набитый золотом, жемчугами и драгоценными камнями, которых было так много, что крышка до конца не закрывалась. Куда же они попали?

– Вы разве не поедите с нами? – спросил Ханс.

В ответ старушка покачала головой:

– Я подожду, – и снова потрепала Ханса по щеке. Или Грете это просто показалось? Она точно не знала. Девочка моргнула и с трудом разлепила веки. Зевнув, она увидела, что Ханс тоже клюет носом.

– Что же это я, детки, вы же спите на ходу, – проворковала хозяйка. Она как раз принесла с кухни новую порцию печенья прямо из печки. Такую большую печь Грета никогда в жизни не видела. Но ведь старушке нужно было испечь целый дом. – У меня как раз приготовлены для вас постельки.

Она уложила зевающих детей на мягкие кровати.

«Будто знала, что мы появимся», – подумала Грета, но… У нее возникло странное чувство, что это не ее мысли. Они казались чужими и далекими. Веки девочки налились свинцом, она с трудом поднимала их, и тут Грета догадалась, что они ели не обычное угощенье. Она понимала, что надо бы испугаться. Онеметь от ужаса. Но ужаса не чувствовала. Только усталость. Страшную усталость. И, проваливаясь в забытье, почувствовала, как ее накрыли одеялом, и увидела лицо склонившейся над ней старушки.

– Я рада, что вы зашли, – произнесла она, словно облизнувшись. Изо рта у нее пахло падалью.

* * *

Грета проснулась от того, что ее трясли за плечо.

– Пора вставать, лентяйка ты этакая.

Девочка распахнула глаза и уперлась взглядом в лицо старушки, которое больше не было добрым и приветливым. Ее глаза, вчера голубые и ласковые, стали огненно-красными и злобно сверкали.