Лица пустоты. Книга 1

Он просидел бы в подъезде и до утра – настолько сильно не хотелось ему идти домой, настолько тягостно это было, но сидеть до утра было, конечно, нельзя.

К его удивлению, сердитым сегодня был папа. Мама лишь молча пила чай, смотря в одну точку, пока отец его отчитывал. В конце Макс не выдержал:

– Вы понимаете, что вы на меня давите? Я не могу ни погулять с друзьями, ни сходить в гости, ничего не могу! Постоянно должен оправдываться, отчитываться! А я, между прочим, уже не ребенок!

– И как мы на тебя давим? Не разрешаем гулять по ночам? Между прочим есть даже законы, которые запрещают несовершеннолетним находиться ночью на улице! Запрещают! Понимаешь? Я даже не говорю о твоей безопасности, о том, что мы волнуемся и не можем бодрствовать всю ночь и с опасением ждать, не случилось ли там чего с нашим сыном.

Я говорю о том, что если что, ответственность лежит на нас, мы за тебя отвечаем! – Макс смотрел на брызжущий слюной рот отца и не мог по какой-то странной причине отвести взгляд. Это напоминало о времени, когда еще совсем маленьким он жутко боялся любого проявления родительского недовольства. Даже нудные и умеренно строгие нотации, и те наводили на него ужас и вгоняли в ступор. – Ты сам еще ни за что не отвечаешь. Ты это понимаешь? Мы ответственны за тебя перед собой, перед законом, перед обществом!

– Да что ты ему объясняешь? Он только как гулять взрослый, а как серьезное дело, так «не трогайте меня, я всего лишь подросток».

– И когда я такое говорил? Когда? А?! – взъярился Макс.

Как бывает в таких случаях, все заорали друг на друга одновременно.

– Ну чего вы от меня хотите? Чего?!

Поняв, что с родителями так ничего не уладишь, Макс унесся к себе в комнату и захлопнул дверь. Он не чувствовал себя виноватым, он ощущал себя злым. Пройдет год, потом еще один, изменится ли тогда хоть что-нибудь? Он рос, но мнение родителей о нем не менялось.

Плевать! Вечер был хороший, им этого никогда не понять. Им не заставить его сидеть дома и пропускать жизнь. Пропускать все мимо.

Гнить.

– Господи, что это? – донесся до него голос Маргариты Олеговны, такой тревожный, что сердце екнуло и мгновенно перехватило дыхание .

Макс вскочил и кинулся на зов, позабыв все обиды.

– Что?

Мать стояла в коридоре и брезгливо держала на весу его правую кроссовку. Макс ощутил секундное облегчение – ничего не случилось.

– Что?

– Это ты мне скажи, что это?

Лицо Маргариты Олеговны выражало отвращение.

Кроссовку заполняла густая черная масса.