Одиссея (с иллюстрациями)

Я же теперь, о ином вопрошая, хочу обратиться

К Нестору – правдой и мудростью всех он людей превосходит;

(245) Был, говорят, он царем, повелителем трех поколений,

Образом светлым своим он бессмертному богу подобен —

Сын Нелеев, скажи, ничего от меня не скрывая,

Как умерщвлен был Атрид Агамемнон пространнодержавный?

Где Менелай находился? Какое губящее средство

(250) Хитрый Эгист изобрел, чтоб удобнее сладить с сильнейшим?

Иль, не достигнув Аргоса, еще меж чужими людьми он

Был и врага своего тем отважил на злое убийство?» —

«Друг, – Телемаху ответствовал Нестор, герой геренейский, —

Все расскажу откровенно, чтоб мог ты всю истину ведать;

(255) Подлинно так все случилось, как думаешь сам ты; но если б

В братнем жилище Эгиста живого застал, возвращаясь

В дом свой из брани троянской, Атрид Менелай златовласый,

Трупа его бы тогда не покрыла земля гробовая,

Хищные птицы и псы бы его растерзали, без чести

(260) В поле далеко за градом Аргосом лежащего, жены

Наши его б не оплакали – страшное дело свершил он.

Тою порою, как билися мы на полях илионских,

Он в безопасном углу многоконного града Аргоса

Сердце жены Агамемнона лестью опутывал хитрой.

(265) Прежде самой Клитемнестре божественной было противно

Дело постыдное – мыслей порочных она не имела;

Был же при ней песнопевец, которому царь Агамемнон,

В Трою готовяся плыть, наблюдать повелел за супругой;

Но, как скоро судьбина ее предала преступленью,

(270) Тот песнопевец был сослан Эгистом на остров бесплодный,

Где и оставлен: и хищные птицы его растерзали.

Он же ее, одного с ним желавшую, в дом пригласил свой;

Множество бедр на святых алтарях он сожег пред богами,

Множеством вкладов, и златом и тканями, храмы украсил,

(275) Дерзкое дело такое с нежданным окончив успехом.

Мы же, покинувши землю троянскую, поплыли вместе,

Я и Атрид Менелай, сопряженные дружбою тесной.

Были уж мы пред священным Сунионом, мысом Аттийским;

Вдруг Менелаева кормщика Феб Аполлон невидимо

(280) Тихой своею стрелой умертвил: управляя бегущим

Судном, кормило держал многоопытной твердой рукою

Фронтис, Онеторов сын, наиболе из всех земнородных

Тайну проникший владеть кораблем в наступившую бурю.