Пан Володыёвский

Вот в чем соль! Я за него – ради княгини-вдовы, ради друзей, ради веры в столь быстрый разум, явивший нам сейчас истинную Минерву. – Тут пан Заглоба слегка поклонился подканцлеру. – Но не оттого вовсе, что как дитя малое дал себя уговорить, будто это собственное мое желание, и не оттого, наконец, что дурень я последний, а потому, что, коли кто мудрый мудрое слово скажет, старый пан Заглоба ответить рад: «Быть посему!»

Тут старый шляхтич еще раз склонился в поклоне и умолк. Ксендз подканцлер сначала было смутился, но, видя доброе настроение шляхтича и то, что дело приняло такой удачный оборот, рассмеялся от души и, схватившись за голову, стал повторять:

– Улисс, ни дать ни взять Улисс! Ах, сын мой, коли хочешь доброе дело сделать, политику соблюдать надобно, но с вами, как поглядишь, лучше сразу перейти к сути.

– Точь-в-точь как мне князь Михал пришелся!

– Да пошлет вам Господь здоровья! Хо-хо! Преподали вы мне урок, ну да я не в обиде. Вас на мякине не проведешь… Буду рад, коли сей перстенек напоминанием о нашем colloquium[58 - разговоре (лат.

– Полно, – отвечал Заглоба, – пусть перстенек остается на месте…

– Прошу вас, ради меня…

– Ни Боже мой! Ну разве что в другой раз… после избрания…

Ксендз подканцлер понял его слова, не настаивал больше и с довольной улыбкой удалился.

Пан Заглоба проводил до самых ворот и, возвращаясь, повторял:

– Хо! Неплохо я его проучил! Ты умен, но и я не дам промашки!.

Сударыни и впрямь не могли опомниться от изумления и глядели на него как на героя, особенно пани Маковецкая.

– Ну и мудрец же вы, ваша милость, – воскликнула она, – чистый Соломон!

А он, довольный, отвечал:

– Кто-кто, голубушка? Дай срок, увидишь тут и гетманов, и епископов, и сенаторов; еще и отмахиваться от них будешь, разве за портьеру спрячешься…

Разговор был прерван появлением Кетлинга.

– А ты, Кетлинг, нуждаешься в протекции? – воскликнул пан Заглоба, исполненный важности.

– Нет! – ответил рыцарь с грустью. – Протекции мне не нужны, я снова еду, и надолго.

Заглоба поглядел на него внимательно.

– А отчего вид у тебя такой, словно только-только с креста сняли?

– Потому как ехать надобно.

– Далеко?

– Получил я письмо из Шотландии от давних друзей семейства нашего.