Троецарствие. Том 2

Начался ливень, но Сунь Цюань даже не попытался укрыться. Он стоял, гордо подняв голову, и радовался:

– Этот дождь как раз кстати! Благодатный дождь!

Под вечер Цао Цао отступил. Дождь кончился, воцарился покой. На этот раз, чтобы отметить чудесное спасение и отблагодарить своих воинов, Сунь Цюань закатил в лагере пир. С чашей вина он обошел всех, от генералов до простых бойцов, и наконец приблизился к командующему:

– Чжоу Тай, хочу уважить тебя, благодарю за спасение!

Сунь Цюань осушил чашу, а Чжоу Тай замешкался.

– Ты что же, серьезно ранен? – поинтересовался Сунь Цюань.

– Нет, сущие пустяки! – замахал руками Чжоу Тай.

Сунь Цюань вдруг увидел свежие пятна крови на его рубахе и страшно обеспокоился:

– Ну-ка, раскрой, я взгляну!

Чжоу Таю было неловко, но Сунь Цюань настаивал. Командующий снял рубаху, и все ахнули: на Чжоу Тае не было живого места! Его тело оказалось испещрено следами – застарелыми шрамами и свежими ранами.

Сунь Цюань взял себя в руки и указал на его спину:

– Когда ты получил это ранение?

Чжоу Тай покраснел и неуверенно пояснил:

– Когда мы оказались в окружении. Я увидел, как один из врагов хотел напасть на вас сзади, и тут же стал колоть его своей пикой, так и получил ранение.

Сунь Цюань налил ему полную чашу вина, которую Чжоу Тай залпом выпил. Потом Сунь Цюань стал расспрашивать его о ранениях в живот. Тот рассказал:

– Когда вас, господин, почти настигли неприятельские стрелы, я попытался преградить им путь, и стрелы попали в меня.

Сунь Цюань снова наполнил чашу вином. Так, рассказывая о каждом ранении, Чжоу Тай и Сунь Цюань выпивали по чаше, а когда рассказы закончились, Чжоу Тай был уже мертвецки пьян.

В палатке воцарилось молчание, стало слышно, как накрапывает дождь да падают листья. Сунь Цюань огляделся по сторонам и увидел, что некоторые места пустуют. Днем эти люди еще были здесь – они так и не вернулись, навечно остались на поле боя. Сунь Цюань подходил к каждому пустому месту, наполнял чашу и выпивал до дна.