Люди и птицы

Где ветер трепал по асфальту и поднимал в воздух клубок из оберточной бумаги. Где было написано РЫБА, Нотариус, Венеция.

Хитоми порылась в сумочке и достала упаковку жвачек:

– Хощещ?

– Японская? Вообще-то, дети не должны брать жвачки у незнакомых людей.

Но протянул руку и взял.

Наблюдая за тем, как он разворачивает фантик, Саша крякнул:

– Ну ты даешь. Мало того, что разгуливаешь ночью один, так еще и жвачки берешь у кого попало. Все делаешь наоборот, да?

Мальчик громко жевал; рот его ходил ходуном.

– Да нет, просто я вижу, что вы – нормальные.

Он поднял на них большие глаза и надул огромный пузырь, который тут же лопнул, облепив его губы, нос и немножко щеки.

– Мы правда нормальные. Ты скажи, ты сбежал от родителей, что ли? Мы не будем тебя сдавать.

Саша в этот момент постарался собрать всю свою нормальность в кулак и выглядеть очень нормальным. Он чувствовал по дыханию Хитоми где-то рядом с его локтем, что она тоже совершенно нормально стоит и знает: следует соответствовать.

Это был щедрый и пока не заслуженный комплимент – то, как назвал их мальчик.

Вздохнув, ребенок сказал:

– Ни от кого я не убегал. Просто гуляю, потому что мне не спалось. А родители уехали на байдарках.

– Как? – не поняла Хитоми.

– Ну, на байдарках – на лодках таких. С друзьями поехали.

– И ты хочешь сказать, что ты один дома остался?

– Ну да.

Он даже пожал плечами, как будто это само собой разумелось. Саша ему не поверил.

– Так не бывает, – сказал он печально.

Потому как он тоже считал, что встретил нормального человека, правильного и искреннего. А теперь придется расстаться с иллюзией – в очередной раз.

Но мальчик заглянул ему в глаза, убеждая:

– Я правду говорю. Ко мне бабушка приходила и делала на ужин омлет. А потом ушла… Ей кошку надо кормить.

И добавил:

– Родители часто уезжают… Я привык уже. Только заснуть иногда не могу – вот и гуляю, пока спать не захочется.

У Саши в голове застучали.

Ему показалось, что он задушил бы сейчас и кошку, и бабушку, и этих родителей, если бы они оказались тут, перед ним. И он даже не стал бы раскаиваться. И еще…

Продолжить мысль он не успел, потому как ребенок спросил:

– А можно я с вами пойду?

В голосе его были: надежда, тревога и стыд. Саша почувствовал, что вот-вот забьется в припадке и кинется убивать бабушку прямо в ее уютной клоповьей квартирке. Мускулы его напряглись, на лбу выступила испарина.