Корабельные новости

Немногочисленные города, закованные в лед, айсберги с берилловой сердцевиной – голубые самоцветы внутри белых, – которые, по некоторым свидетельствам, источали запах миндаля. В детстве она ощущала этот горьковатый аромат.

Сходившие на берег отряды возвращались на корабль, покрытые кровавой коркой от укусов насекомых. Внутри острова одна сырость, докладывали они, болота, трясины, реки и цепочки озер, населенных птицами с железными глотками. Корабли, обдирая борта, огибали мысы и плыли дальше. Дозорные видели очертания канадских оленей, окутанных туманом.

Позднее остров обрел дурную славу места, где обитают злые духи. От весеннего голода головы у людей делались костистыми, а под чахлой плотью выступали узловатые суставы. Каких отчаянных усилий стоило выжить в трудные времена, цепляясь за жизнь зубами и когтями. Алхимия моря превращала рыбаков в мокрые кости, опустевшие суда оставались дрейфовать с косяками трески, и прибой выбрасывал их на берег. Она помнила рассказы старожилов: об отце, застрелившем старших детей и себя, чтобы остальным членам семьи хватило остатков муки; об охотниках на тюленей, сбившихся на плавучей льдине, которая под их тяжестью все глубже погружалась в воду, пока кто-нибудь один не спрыгивал с нее; о людях, отважно пускавшихся в плавание во время шторма, чтобы привезти лекарства – что всегда было напрасным риском: лекарство оказывалось не тем, да и привозили его слишком поздно для спасения бьющегося в конвульсиях бедолаги.

Она не бывала в этих краях с детства, но все это снова навалилось на нее: гипнотическое кипение моря, запах крови, ненастья и соли, рыбьих голов, елового дыма и воняющих подмышек, рокот перекатываемой шипящими волнами гальки, пресный вкус сухариков, размоченных в бульоне, спальня под навесом.

Но говорят, что теперь с той трудной жизнью покончено. Злые силы судьбы отступили перед страхованием от безработицы и ярко горящей надеждой на деньги от морских месторождений нефти. Теперь повсюду прогресс и собственность, все друг друга отпихивают и отталкивают.

Ей было пятнадцать, когда они уехали с мыса Куойлов, семнадцать – когда семья перебралась в Штаты, став еще одной каплей в мощной приливной волне ньюфаундлендцев, бежавших из рыболовецких поселков, с островов, из потайных бухт, спасаясь от изоляции, неграмотности, штанов, сшитых из обивочной ткани, от выпадения зубов, от искореженных мыслей и грубых рук, от отчаяния.