Три романа и первые двадцать шесть рассказов (сборник)

 – Ночью подойдем, тихо!

– Я говорил!

– Они смотреть будут! Паш-шел!!!

Колчак штыком пробил дырку в крышке поданной гильзы с порохом, оторвал жгут бинта, макнул в спирт, отжал в кулаке и забил конец фитиля в отверстие.

– Н-ну… – прошептал он, поджег и сбросил эту бомбу вниз.

Над бортом снова высунулась рука с пистолетом, и Колчак машинально отметил, что теперь рука левая.

Внизу рвануло глухо и протяжно – как-то объемно: звук был похож на сконцентрированное в секунду шипение бенгальского огня, пыхнувшего оглушительно.

Там завопило, заорало, гулко шлепнулось в воду.

Колчак с силой, как копье, метнул лом вертикально вниз, щурясь в гари и целя в середину этого дыма: пробить дно.

– Бросай ломы!!!

Еще два лома мелькнули отвесно.

Боцман страдальчески поморщился, вцепясь в отвоеванный багор. Остальные вопили: «А-а-а-а-а!!!»

И только тогда, приплясывая и подвывая, Мознаим дотащил свой шланг, бьющий вверх паром, до борта.

– Отставить, – сказал Колчак.

– Трафальгар, – сказал Ольховский. – Жалею, что не участвовал в баталии сей хотя мичманом, а?

В ушах, однако, звенело.

Катер, медленно погружаясь, сплывал и удалялся по течению. Вернее, это был уже не совсем катер: лобовое стекло было снесено, в кокпите зияла дыра, и он сидел почти по планширь в воде, продолжая опускаться. Тусклые красноватые язычки змеились по краске, радужным кустом лопнул бензобак, и жирный мазутный дым продернулся цветными нитями.

– Восемь стволов пропало, – с сожалением отметил боцман. – И три лома, – не удержался он.

– От дураки, – вздохнул Колчак. – Нам бы такую морскую пехоту.

На несколько тел, мутно угадываемых в гари, не хотелось смотреть. Ноги в зеленых адидасовских штанах свесились через борт в воду, как будто их обладатель раскинулся в шезлонге. Две черные головы медленными толчками двигались в сторону берега, куда ветер нес и рассеивал слоистый редеющий шлейф чада.

Шурка поднял с палубы револьвер и подал Ольховскому. Ольховский повертел его и протянул Колчаку.

– Благодар-рю за службу, товарищ капитан первого ранга, – взял под козырек.

– Служу, служу, – ворчливо отозвался Колчак. – Хотел бы я знать, кому и чему…

На рукояти было выбито выше щечки: «Оружейные заводы Петра Великого – 1916 годъ». В барабане нагана оставалось пять патронов. Обшарпан до белого – ну и шпалер…

– Боцман.