Превыше истины. Предвестник бури. Книга 1

– А…а…а… Прошу прощения. Давно желал иметь теплое пальто. А теплые подштанники имеются, господин маршал, чтобы пятую точку не отморозить?

– Вынужден заметить, господин генералиссимус, что Вы негодяй! – Cказал Вольтер, окинув Рейгана высокомерным взглядом.

Но видя безразличное отношение Рейгана к сказанному, маршал начал хохотать, а вместе с ним и Рейган.

– Закаленный в боях воин, разгромивший сорок тысяч вражеских солдат, а за модой следит. Ни одно модное пальтишко не проскочит мимо модника Вольтера,– подумал Рейган.

– Ладно, старик, хватит!

– Ладно, ладно, молчу!

Вольтер достал платок и протер лоб, вспотевший от безудержного смеха. Затем глубоко вздохнул и посмотрел на дочь.

– Да, дочка, это единственный человек, который смеет надо мной потешаться.

– Ну, Вольтер, что скажешь? Грядет новая война, новые потери?

– Что сказать? Всего можно ожидать. Скажу только, мистер Рейган, мои кавалеристы всегда готовы к сражениям с врагами нашего народа.

– Дорогой Вольтер, ты опытный военачальник, но до сих пор не понял, кто в действительности является настоящим врагом народа.

Услышав эти слова, Вольтер задумался:

– О чем говорит этот старик?

– И кто же этот враг? – спросил Вольтер.

– Узнаешь на сегодняшнем заседании Верховного военного совета. А сейчас просто молчи, наблюдай и вникай во все сказанное, не дай себя обмануть.

Вольтер молчал, но по его лицу было видно, что он глубоко задумался над словами Рейгана.

Генералиссимус твердой, решительной походкой направился в зал заседаний.

Дверь распахнулась, и Рейган буквально ворвался в зал. Генералы и маршалы – члены военсовета, сидевшие за круглым столом, – с почтением встали и вытянулись в струнку. Такое поведение членов военсовета говорило о том, что Рейган был человеком уважаемым, а некоторые его даже побаивались. Несомненно, он был человеком выдающимся, незаурядным.

Пристально осмотрев сидящих в зале, он грозно и в то же время с издевкой спросил:

– Бережете родину, мать вашу?.

Молодые были в восторге от него: Рейган был для них эталоном мужества, смелости и благородства. А вот маршалы и генералы смотрели на него с осуждением и злобой. В них играла зависть и бессилие перед этим несгибаемым и проницательным человеком, которого не пугала мысль потерять высокое звание за право высказывать в лицо все, что он думает, за смелость не пресмыкаться перед вышестоящим начальством.

– Ну, и где же мое место? – спросил Рейган.