Некромант-самоучка, или Смертельная оказия

И про Черный колокол упомянула, и про поцелуй, да и в целом вопрос о том, ищет ли он дарителя, мог быть известен лишь второй стороне… через куку.

– Твою ж!

Он стоял там на берегу, смотрел на вновь ожившую заводь, и в груди у многоликого все переворачивалось от гремучей смеси недоверия, отчуждения и осознания. Человечка, дарителем действительно была человечка, а он не желал этого увидеть. Строил планы по выявлению незнакомки, рассчитывал свои шаги, искал варианты решения, постоянно отворачиваясь от нее и от въедливой куки, твердящей как молитву: «А у Намины есть это, а у Сумерьки есть то…» Чего таить, до того, как Гер узнал о своем участии в играх, он уже продумал гениальный план по незаметному и беспроблемному «взвешиванию и ощупыванию» третьекурсниц, а чтобы не заработать оскомину на тощих ребрах, попутно приглядел и парочку пышек.

И вот итог. Даритель найден, охота потеряла всякий смысл, а ближайшие месяцы жизни завзятого авантюриста утратили искру.

– Таррах!

Хотелось напиться, но сейчас всего-то двенадцатый час дня.

Дао-дво потер ноющую шею и посмотрел на горизонт. И чем себя до заката занять?

Косой взгляд на темный лес – и кривая усмешка сама собой расползлась на лице. Занятие нашлось, очень даже полезное и отчасти приятное, а также нравоучительное, мозговправляющее, и не только для него одного. Мгновение, и в сторону безмолвных деревьев полетел уже стальной ястреб, маленький и стремительный. Гер застал Даррея за распутыванием второй руки.

Все-таки стратегов в министерствах не зря учат юлить и ускользать, вон какой верткий змей получился, не похвалить нельзя.

Герберт стал на землю в нескольких шагах от кузена, ухмыльнулся во все зубы, произнес с порицанием:

– Помнится, кое-кто обещал меня подождать.

– А! Вернулся… – Метаморф старшей ветви рода Дао-дво перестал дергать веревку, крепко связавшую его с деревом, сглотнул и обернулся. – Ты уже… но разве… Я думал, вы поговорите и…

– И я забуду о тебе, дорогой брат? – Ироничный вопрос и ехидная поддевка: – Или о том, как ты приставал к моей невесте?

– Нет, но… Ты же презираешь людей, как и все мы.

И вряд ли…

Гер оборвал его резко, выделяя каждое произнесенное слово:

– Она навязана мне родом. Моя опекаемая. Моя фиктивная невеста. Моя. Презираю я ее или нет – неважно, она моя. А на свое я покушаться не позволю.

– Ясно-ясно, понял. Это было ошибкой.